– Хорошо, - Гончар достал телефон и отошел в угол палаты, чтобы не мешать дальнейшему обсуждению планов.

– Ты думаешь, они решаться на штурм больницы? – спросил возлюбленную Вова.

– Да, они в отчаянии и готовы на все.

После небольшой паузы в компанию вернулся Гончар:

– Они уже собирались в путь, но к счастью я успел дать отбой.

– Отлично! – обрадовалась Остапенко, - теперь распределим роли. Калумы наверняка попытаются атаковать нас по двум направлениям, так сказать. Духовники нападут в форме Лийа, а остальные попробуют уничтожить нас физически.

– Оружия у нас предостаточно, - кивнул в сторону спортивной сумки Серебреник.

– Вот вы, как раз, с Владом и Сашей им и вооружитесь. Вам предстоит отразить физическую атаку.

– Договорились, - ответил старик и подошел к сумке, скрытень и странник последовали его примеру.

– А мы с Вовой и Дмитрием будем обороняться от духовников.

– А я? – возмущенно спросила Уварова, - я не собираюсь отлеживаться!

– Остынь, Рита. Тебе предстоит не менее тяжелая работа, будешь блокировать разумы Александра Петровича, Влада и Александра. Ты ничем не уступаешь их главному мыслителю, а значит, способна противостоять ему.

– Я даже Сеняеву не смогла противостоять, дайте мне лучше оружие…

– Нет, - перебила ее Катя, - у тебя мало опыта и ты тогда просто растерялась. Сейчас тебе нужно будет только защищать нас от вмешательства извне и больше ничего. Ты справишься, я абсолютно уверена.

Серебреник с Владом и Сашей распределили оружие, каждый взял себе по пистолету и узи. Решили никуда их не прятать, а держать наготове. Медсестра, которая за это время зашла в палату, тут же была взята под контроль и больше не заглядывала, память ей тоже изменили.

– Как думаешь, когда они нападут? – спросил Вова Катю.

– Когда угодно. Так что нам придется прямо сейчас заняться патрулированием пространства в состоянии Лийа.

И все трое, Остапенко, Кравецкий и Гончар, отделились от своих тел и взлетели к потолку палаты.

– Я должна кое-что сделать, - отправила Катя информацию Вове.

Ее Лийа подлетела к Вовиной и, слившись с ней в объятьях, плавно перетянула на себя ее необычную форму и цвет.

– Но зачем? – мысленно спросил молодой человек.

– Не могу же я все время тобой рисковать. Когда начнется атака, голубое свечение для них будет как тряпка для быка.

– Но лучше я рискну собой. Я люблю тебя и не хочу больше терять! – Вова вернул Лийа Кати в свои объятья.

– Я тоже тебя люблю! Физические жизни ничего не значат, после этой будут новые, а я теперь всегда буду рождаться женщиной.

– Но сможешь ли ты опять найти меня в следующей оболочке?

– Если ты захочешь, смогу.

– Что значит «если я захочу»?

– Ты забыл? Ведь теперь ты умеешь рождаться, не проходя через Ойас, нужно только захотеть.

– Я хочу!

– Тогда я буду видеть, кем ты родился и каждый раз находить.

– И мы всегда будем вместе?

– Да.

Их Лийа почти слились в одну, уже трудно было определить, где Тайорэ, а где Аири. Они наслаждались друг другом самым свободным и искренним образом, в форме Лийа. Гончар не стал им мешать, он осторожно пролетел мимо, поднялся выше крыши здания и завис в воздухе. Он тоже был неспокоен, хотя ни разу за это время не подал виду. Неожиданная встреча с Уваровой всколыхнула в нем какие-то приятные давно забытые чувства. Неужели он не смог распознать их тогда, когда видел девушку последний раз? Однако сейчас было неподходящее время думать об этом, и Дмитрий сосредоточился на осмотре территории, самое лучшее, что он мог сейчас сделать для Риты – это защитить ее Лийа от врагов.

18

Ринальди устало открыл глаза. С тех пор, как он вернулся в свое тело, прошло около двух часов, а он никак не мог прийти в себя. Силы почти полностью покинули его, но расслабиться и, наконец, отдохнуть мешало волнение от предстоящего мероприятия. Старик осмотрелся вокруг так, словно видит машину, в которой сидит, первый раз в жизни. Никто его не трогал и ни о чем не спрашивал. Волк знал, что Магистр всегда так себя ведет после общения с Ойас, остальным было все равно. На улице было по-прежнему светло, но Ринальди знал, что близится вечер и скоро прибудет помощь.

Постепенно, минут через пятнадцать, старик пришел-таки в себя и снова стал относительно активным. Относительно, потому что выглядел он по-прежнему крайне жалко. Выждав время, Волк заговорил, наконец, о том, что его так беспокоило:

– Великий Магистр, могу я у вас кое-что спросить?

– Да, - обратил на него внимание старик, - спрашивай.

Волк взял под контроль Илиевски с водителем и заставил их полностью переключить внимание на телевизор.

– Нас не слышат, Магистр, - уточнил мыслитель, - вы что-то говорили Сеняеву по поводу концовки нашей операции против Врага. Вы не хотите и меня посвятить в эти планы?