Уже стоя у дверей, я посмотрела на короля Ганны и улыбнулась.

— Надеюсь, наш бал вас развлечет, милорд, — сладеньким голосом сказала я и, выйдя из комнаты для аудиенций, закрыла за собой дверь.

И тут ноги мои подкосились. От одной мысли, чем я рисковала, закружилась голова. Если на Кашона не произвела никакого впечатления моя самоуверенность, если он не сможет победить свой страх… Я едва держалась на ногах, и мне пришлось прислониться к косяку. Стараясь не дышать, я прислушивалась к тому, что творится за дверью.

До моего слуха донесся глухой рев — значит, Кашон все-таки решился прибегнуть к своему искусству. Тоун завопил от боли.

Проходившая мимо служанка испуганно вздрогнула. Чтобы ее успокоить, я сказала:

— Не обращай внимания. — И вдруг я почувствовала, что голова у меня перестала кружиться, а с сердца упала тяжесть. — Король Тоун и маг Кашон сами разберутся между собой. — Мне хотелось кричать от радости. — И могу поклясться, что правитель Ганны выйдет из этой комнаты целым и невредимым. Не обращай на них внимания, — повторила я и направилась в сторону бального зала.

Впервые за все время я подумала, что смогу стать хорошей правительницей Трех Королевств.

Неожиданно в коридоре появился Райзель и поспешил ко мне, он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на бег.

— Крисалис, — быстро проговорил он, — с тобой ничего не случилось? В этой комнате кто-то обращался к Волшебству.

Райзель всегда очень тонко чувствовал вибрации, возникающие в момент прикосновения к Истинному. Стоило кому-нибудь прибегнуть к Волшебству или даже использовать самое простое колдовское заклинание, он всегда узнавал об этом. Эта способность, среди прочего, убедила его в том, что я не являюсь Сущностью. Я видела, что он встревожен, боится за меня или, может быть, опасается за свои собственные планы. Но, убедившись в том, что со мной все в порядке и я улыбаюсь, он сбавил шаг.

— Миледи, — осторожно проговорил он, — что случилось?

Прежде чем я решила, каким будет мой ответ, дверь комнаты распахнулась, оттуда донесся запах серы. В следующее мгновение мы увидели живого, счастливого и переполненного энергией Кашона. В руке он держал листок бумаги. Он помахал мне листком и умчался.

Я же твердо взяла мага Райзеля за руку и повела его прочь от этой комнаты. Несмотря на свою неопытность в подобных делах, я понимала, что не стоит усугублять унижение короля Тоуна присутствием свидетелей. Пусть приведет себя в порядок и отправляется на бал, когда посчитает нужным. Одна мысль о том, что он потерпел поражение, позволит мне удержать его в руках.

В ответ я тихо сказала Райзелю:

— Складывается впечатление, что Кашон больше не служит правителю Ганны.

Но не стала ему ничего объяснять. У Райзеля были свои тайны, теперь они появились и у меня. Кроме того, я была молода, и если уж быть честной до конца, мне страшно не хотелось выслушивать его упреки по поводу безрассудного поведения.

Я молчала, а Райзель сердито хмурился, однако не задал мне ни одного вопроса. Только заявил:

— Теперь, наверное, излишне беспокоиться о проблемах Кашона.

Мы двинулись по коридору, и я спросила:

— Разве у магов не принято общаться друг с другом, когда они встречаются?

— Принято, — ответил он. — Но Кашон за все время произнес не более трех слов.

Что-то в его тоне встревожило меня. Я сразу же заставила себя забыть о победе над королем Тоуном и повернулась к Райзелю.

— Если Кашон помалкивал, кто же тогда говорил?

Райзель некоторое время обдумывал свой ответ, а потом коротко ответил:

— Скур.

Райзель давно не любил мага королевы Дамии, однако это не объясняло раздражения, с которым он произнес его имя. Впрочем, надо сказать, что и меня переполняли мрачные предчувствия по поводу намерений королевы Додана. И поэтому я осторожно спросила:

— И что Скур сказал?

— Миледи, — проговорил Райзель со скрытым гневом, — он болтал всякую чушь: намекал на что-то, шутил без повода. Не смолкал ни на минуту. Получал невероятное удовольствие от собственной хитрости. — Маг с досадой покачал головой. — Из слов Скура можно было понять только одно: по его просьбе менестрель королевы Дамии будет петь на банкете об убийстве последнего Дракона.

Я так неожиданно сжала локоть мага, что он остановился. Его слова напомнили мне о балладе, заставившей меня плакать, и, почти не отдавая себе отчета, я спросила:

— Это правда?

У дверей, ведущих в бальный зал, Райзель повернулся ко мне. Я слышала, как музыканты настраивают свои инструменты.

— Правда ли то, что Скур намерен исполнить эту балладу? Не знаю. Он хотел, чтобы я в это поверил.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Правда ли, что Император-Василиск убил последнего Дракона?