Мы вновь были в парке. В том самом месте, где еще недавно Макс так неласково со мной расстался. Он уверенно вел меня в самую темень. Было непонятно, кто кого держит крепче – он меня или я его. Потому что с каждым шагом мне становилось все больше не по себе и я боялась отстать, а Макс не хотел меня потерять среди деревьев. Мой любимый мчался в самую чащу, безошибочно лавируя между деревьями. Окажись я здесь одна, за мной бы шла полоса разрушений и поломанных кустов.

Макс остановился, и я налетела на него. Он тут же обхватил меня за плечи и притянул к себе. Холодная рука закопалась в мои волосы.

– Слушай!

В первую секунду непривычная тишина надавила на уши. Здесь не было ни знакомого шума машин, ни шагов, ни разговоров. Здесь даже ветра не было. Парк настороженно прислушивался к незваным гостям.

А потом в моей голове словно включили звук. На меня обрушились шорохи, шепот, поскрипывания. Деревья вокруг стали отчетливей, будто луна пробилась сквозь спутанные ветки крон и осветила землю. Резко обозначились тени. Колокольчиком рассыпался веселый смех. Руки Макса в своих волосах я уже не чувствовала, поэтому быстро обернулась.

Он стоял, запрокинув голову, лицом ловя лунный свет. И во все стороны от него шли серебряные брызги, а само оно словно светилось.

Я шагнула к нему, запуталась в липкой паутине, забарахталась в ней. Засмеялся легкий голосок. Я успела заметить быстро удаляющуюся белесую тень. Вновь раздался смех. Меня дернули за ногу. Корень ясеня, около которого я стояла, шевельнулся, дерево вздохнуло, встряхивая ветвями. На голову мне посыпался мусор, я с визгом отскочила в сторону. И встретилась с большими печальными глазами. Только глаза, больше ничего. Вокруг них все колебалось, гулко тренькало. Темнота медленно всосалась в землю, раздался бульк, словно где-то поблизости было озеро или колодец. Пробежало от дерева к дереву маленькое лохматое существо с бородой, недовольно стрельнуло глазками.

– Ходют и ходют… – послышалось его скрипучее бормотание.

Лунный свет из серебристого стал переходить в зеленый и синий. От таких перемен лес зашевелился, завздыхал.

Из кустов на меня глянуло сучковатое существо, погрозило пальцем и повернулось спиной, вновь превращаясь в кусты. С шипением проползло несколько змей.

– Пиньк, пиньк, – пожаловалась береза.

– Тонк, тонк, – отозвалась осина.

Все было неожиданно и странно. Голова моя отказывалась принимать новую реальность, и я могла только изумляться.

– Что это? – то ли спросила, то ли подумала я.

– Та самая темнота, которой ты так боялась, – ярко-фиолетово улыбнулся Макс. – Она наполнена жизнью. Ее ты и чувствовала.

– И ты это всегда видишь?

Свет вокруг Макса померк.

– Одно из проклятий вампира – видеть. – Лицо его снова стало непроницаемой маской. – Не всегда все так красиво. Видения могут приносить с собой боль.

Я подошла к нему ближе. Когда между нами остался шаг, он схватил меня за руку, и мы снова побежали. Мгновения темноты, и вот мы вырвались из леса на простор. Пахнуло сыростью близкого водоема.

Пруд застыл. Желтый свет луны дробился на его вздрагивающей поверхности.

– Тиньк, тиньк, – тоскливо жаловались вдали.

Лес притих, настороженно вглядываясь в нас.

– Недовольны. Прогоняют. – Макс смотрел на другой берег пруда. Наверное, кого-то там видел.

– А правда, что в полнолуние вы становитесь сильнее?

– Сказки. – Он поднял лицо. – Просто Луна влияет на Землю. Когда близко к ней, начинаются приливы. Когда далеко – отливы. Людей так же притягивает к Луне, они становятся тревожней, внимательней. И тогда, вполне возможно, начинают замечать то, чего раньше не видели. Вот всем и кажется, что мы появляемся в полнолуние. Но мы есть всегда. При любой луне.

Переполненная впечатлениями, я уснула в его надежных объятиях. Наверное, он меня принес домой и положил в кровать, потому что проснулась я под своим одеялом, рядом на подушке сидел мишка. И я была в пижаме, что меня смутило особенно.

Утром я была до того счастлива, что согласилась съесть мамину болтанку, не отказалась от морской капусты. И даже вместо кофе выпила зеленый чай.

И вышли мы с ней вместе. Одновременно посмотрели на себя в зеркало и рассмеялись. Я только сейчас заметила, что действительно очень похожа на мать.

Школа еще жила обсуждением вчерашних событий. Появились новые подробности и свидетели. Задержанные рассказывали невероятные истории о духах и демонах. Тихо шептались о том, что идеолог движения готов, великий и ужасный Дракон, исчез. Поговаривали, что он добился своего, и его забрали к себе силы тьмы. Маркелова в школу не пришла. Бедная Лерка, попала она с этими готами в заваруху…

Но хуже всего были газеты. Пара бульварных журнальчиков вышла с громкими заголовками «Вампиры в городе», «Проклятия Нострадамуса сбываются», «Город в осаде оборотней». Ничего толкового в заметках не было, просто шло длинное описание Покровского кладбища, потом выдвигались версии произошедшего. Вспоминались старые истории, приплетались Брэм Стокер и Энн Райс. К материалам прилагались нечеткие фотографии, где ни одного лица разглядеть было нельзя.