– Все хороши! – Все-таки Роза Петровна была педагог и умела, задевая одного, не забывать обо всех. – Жили бы нормально, милиция бы в школу не являлась. А то напридумывали себе черно-белых одежд! Прямо не люди, а не пойми что!

Русичка еще долго бухтела о том, какие мы плохие. Я как раз успела прийти в себя от Стешкиных наездов. И в это время в класс вошел милиционер. Он был пожилой и усталый, смотрел на нас так, будто попал в зоопарк и встретил диковинных животных. А животные с не меньшим интересом смотрели на него и ждали случая, чтобы напасть.

– Маркелова здесь, да? – хрипло пробормотал он, доставая бумагу из папки. – Объяснительную написала?

Лерка тяжело поднялась.

– Не было меня там, – буркнула она, глядя в окно. – И вообще я уже не гот. Меня все их заморочки больше не прикалывают.

Милиционер посмотрел на нее тяжелым взглядом, а потом перевел глаза на вскочившую Розу Петровну.

– Передайте ей бумагу, пускай садится и пишет, где вчера была. – Милиционер протянул учительнице свой листок, обвел недобрым взглядом класс. – Все пускай пишут, где были вчера вечером с шести часов до двенадцати. А также имена и фамилии людей, которые могут это подтвердить, их контактные телефоны. Родителей лучше не писать. Надо, чтобы были независимые свидетели.

Класс ошарашенно притих. От ужаса у меня вспотели ладони. Как я буду писать, где вчера находилась? Мне всех вампиров поименно перечислять, с годом рождения? Представляю себе списочек: «А родился он в 1633 году от Рождества Христова…» Меня тогда не милиция заберет, а «Скорая».

– Время, проведенное в туалете, тоже записывать? – Малинина игриво стрельнула глазками в сторону стража порядка, но натолкнулась на его суровый взгляд.

– Главное, чтобы вам оставшееся время в туалете провести не пришлось, – выдавил тот из себя. – Дату, время и число не забудьте. Подпишитесь. И помните об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

И тут же из всех углов класса понеслось:

– Чего мы такого сделали-то?

– Мы же не преступники!

– А если я весь вечер один был?

– Пишите, – с нажимом приказал милиционер. – Разговаривать с вами потом будут.

Народ достал из портфелей тетрадки, затрещали вырываемые листочки.

Я втянула голову в плечи и углубилась в изучение содержимого рюкзака. Если сделать вид, что пишешь, а потом не сдать? Дядька же не будет по фамилиям сверяться.

– А вы, – попросил милиционер Розу Петровну, словно прочитал мои мысли, – напишите пока список класса и общую характеристику каждого ученика в двух словах. – Из бездонной своей папки он выудил очередной лист. – Потом проверю, чтобы молчунов не было.

Я мельком глянула на класс. Кого бы попросить, чтобы подтвердил мое алиби? Маркелову?

Лерка сидела белее мела. Сейчас она как никогда была похожа на гота – бледная, с красными воспаленными веками и темными кругами под глазами. Неужели вчерашние события так сильно ее напугали? Готы ведь так мечтали встретиться с дьяволом! Пели про него песни. И вот когда он заглянул на огонек, перетрухнули.

А народ уже строчил небогатый событиями рассказ о прошедшем вечере. Вряд ли кто был на улице, все сидели дома за компом или перед телевизором, кто-то учил уроки, кто-то просто страдал фигней. И большинство делало это без свидетелей.

Трясущейся рукой я подписала листок, поставила дату и число, вывела «18.00» и задумалась. Что же было вчера? Пришла Катрин и позвала меня на улицу. Как раз там нас уже ждали заряженные готы. Ждали свою жертву. Потом появились Макс и вампиры, а часам к восьми последние отправились успокаивать своих поклонников. Успокоили они их экзотичным способом – привели на кладбище милицию. Потом следует обзвон всех учеников по списку, и моя мама говорит, меня нет дома. Вернувшись домой, я говорю, что была с Маркеловой. А Лерка наверняка гуляла на кладбище. И находилась если не в центре событий, то где-то рядом, старые связи так быстро не рвутся. А если общалась с ней, значит, тоже тусовалась с готами. Замкнутый круг. Уж лучше признаться, что я была с вампирами, чем с готами. За готов меня потянут в милицию, а за вампиров в дурдом. Вот и выбирай, что лучше.

Я вздохнула и снова посмотрела на Лерку. Непонятно, шастала она на кладбище или нет. И нашла ли она Лариску. Почему-то крысу стало жалко особенно.

Мой тревожный взгляд перехватила Малинина.

– Что, не можешь вспомнить, где была вчера? – промурлыкала она, явно наслаждаясь моей растерянностью. – Максику позвони, он напомнит. Только за совращение у нас статья.

Невидящими глазами я уставилась на листок, рука непроизвольно вывела напротив «18.00» слова: «Тренировка по фехтованию. Свидетель Павел Колосов». Я полезла за телефоном, пролистала записную книжку. Пашка подтвердит. Непременно подтвердит! Даже если это будет стоить ему грандиозного скандала.

«20.00—21.30 гуляла, свидетель Павел Колосов». Немеющими пальцами я переписала из сотового его номер. Пашки сейчас нет в школе, значит, о своем вчерашнем вечере он ничего не писал, и если его потом попросят, то он сможет написать все так, как надо.

Я на секунду зажмурилась, вытерла вспотевшую ладонь о штанину.

«21.30—00.00 – дома. Свидетели – родители».

От волнения щеки мои налились румянцем. Я, конечно, никогда не была примерной пай-девочкой, но и родителей старалась не обманывать. Ложь штука коварная – в какой-то момент ты неминуемо запутаешься, и все станет известно. Поэтому я не вру. Недоговаривать – это да, меньше говорить – могу, реже попадаться родителям на глаза – тоже пожалуйста. Но если меня спрашивали, где я была или куда иду, то всегда отвечала честно. До недавнего времени. Что теперь будет, представить страшно.