Меня отвели в холодную и сырую ванную. Запах хлорки здесь не выветривался никогда.

– Раздевайся.

Обычно нас мыли раз в неделю и по две, три зараз. Я разделась и залезла в ванну. Марьивановна, как мы её звали за глаза, включила горячий душ и стала с невероятной тщательностью меня мыть. Обычно такой заботы от неё не дождёшься. Прошлась раз мочалкой и считай что помыла. Сейчас она тёрла меня, словно желая содрать с меня кожу. И, о чудо, даже использовала не обычное, хозяйственное мыло, а необыкновенно душистое и пахучее. Даже голову вымыла мне шампунем, чего до этого дня не делала ни когда. Всё это она проделывала молча. Потом меня тщательно вытерли и выдали одежду. Одежда была новая, что тоже было для нас большой редкостью. Секонд-хенд был нашим главным и единственным поставщиком одежды. И даже если тебе доставалась с виду новая вещь, ни кого не удивляло, если где-то на ней были вышиты чужие инициалы или стояло еле заметное пятно. Но сейчас, беря в руки одежу, на которой ещё сохранились магазинные ярлыки, я поняла, что это куплено специально для меня. К чему все эти приготовления, я знала прекрасно. Не я была первой, и скорее всего, не я буду последней. Меня готовили и украшали, как главное блюдо к столу гурмана. Красивые трусики, все из кружевных вставок, явно не предназначенные для повседневного ношения. Под стиль к ним небольшой топ, что бы сделать меня в нём сексуально соблазнительной, а всё остальное, наоборот, было подобрано так, что бы подчеркнуть мою детскость и невинность. Белая блузка и свободная юбка с гетрами. Всю картину дополнили красивые сандалии. Меня расчесали и аккуратно уложили мои короткие волосы в небольшое каре.

Блюдо готово!

Кабинет директора встретил меня слабым ароматом его дэнима, запахом сигарет и негромкой музыкой.

– Заходи, садись - сказал директор.

У него наверняка было имя и отчество, но мы всегда звали его Директор. Он сидел вальяжно откинувшись в кресле, с аппетитом рассматривая меня. Наверняка предвкушал предстоящее удовольствие и смаковал каждую минуту промедления.

– Мне сказали, что ты хорошо учишься - сказал он.

Я кивнула.

– Хорошая учёба, заслуживает поощрения - заметил он - И я готов сделать для тебя многое.

Я, молча, смотрела на него, ни как ни выражая своего отношения к его словам.

– Тебе понравилась новая одежда?
– спросил он.

– Да - тихо сказала я.

– Вот видишь. Это только первый подарок. Если захочешь, у тебя будет много новой одежды, много игрушек и сладостей. А взамен от тебя потребуется только небольшая покорность и терпение.... Ну и конечно, хорошая учёба.

Он пододвинул ко мне лежащую у него на столе коробку с конфетами.

– Бери,... угощайся - предложил он.

Я робко взяла одну конфету и положила её себе в рот. Раскушенная, она излилась мне в горло, резким, жгучим напитком. Я поперхнулась.

– На, запей - заботливо предложил он, пододвигая мне кружку с чаем.

Я взяла чай и хлебнула. Он отдавал странноватым привкусом, но я подумала, что это из-за конфеты. Директор сидел и смотрел на меня. Моя голова стала кружиться, а предметы потеряли чёткость. Мысли стали путаться.

– Скажи, ты любишь подарки?
– спросил директор.

– Да - вяло ответила я.

– А хочешь, есть конфеты каждый день?

– Да.

– Тогда, может быть, ты окажешь мне небольшую услугу?

– Да - машинально, ответила я.

– Иди сюда - позвал он меня.

Я безвольно встала и подошла к нему. Он усадил меня на колени. Полная расслабленность охватила моё тело. Тепло разливалось изнутри, делая всё происходящее нереальным и далёким. Он что-то шептал мне на ушко, на счёт того, как он меня любит и как хочет подарить мне весь мир, а взамен, я должна дать ему такую незначительную малость, что о ней даже и упоминать стыдно. Его руки стали гладить меня. Блузка, словно сама собой расстегнулась, а задранная юбка явила его взору мои трусики. Он задышал часто и взволнованно. Внизу, в его штанах, наметилось напористое движение.

А со мной начинало твориться что-то странное. Одурманенная человеческая сущность, отступала в сторону, давая дорогу зверю, живущему у меня внутри. Я склонилась к его шее и уловила пульсацию его вены. Он воспринял это как мою благосклонность к тому, что делал он, и не почувствовал надвигающуюся опасность. А мои губы уже ласкали его шею, ощущая аромат его крови, я, как и он, предвкушала торжество и удовольствие, предстоящего пиршества. Мои мысли перестали путаться и стали идти ровно и плавно, может быть потому, что, наконец, всё человеческое во мне окончательно отступило в сторону, и я превратилась в зверя. Я сидела боком, и это было неудобно ни мне, ни ему. Я ловко развернулась и села на него верхом.

– А ты умничка - похвалил он - Всё схватываешь на лету.

Его руки скользнули вниз, расстёгивая ширинку брюк, а мои к его шее. Думаю, он даже не понял, когда я, сделав резкое движение, свернула ему голову. Во мне ничего не дрогнуло. Я испытывала волнения не больше чем вы, когда отрезаете кусок торта и кладёте его себе на тарелку. Сейчас я была зверем, а он был моей законной добычей. Я склонилась к его шее и прокусила кожу.

Ещё раньше, врачи отметили одно единственное моё физиологическое отклонение от нормы, необычайно длинные клыки. Этому даже было какое-то научное название, но я его не запомнила. Почти в раз, потеряв, в свои пять лет, все молочные зубы, я быстро обзавелась крепкими и здоровыми зубами, среди которых, красовались клыки. Я редко улыбалась и ещё реже, без надобности открывала рот, так что если туда не заглядывать, увидеть мои клыки было невозможно. Впрочем, дети знали о них и за глаза, называли меня вампиршей. Если бы они знали, насколько они близки к истине.

Сейчас, я с легкостью пустила в ход свои клыки, словно всегда умела ими пользоваться. Горячая кровь хлынула мне в рот, даря сказочное удовольствие, которого ещё ни когда не испытывала. Моя жажда, была неутолима. Я пила и пила его кровью, и мне ни кто не мешал. Напившись вволю, я откинулась назад. Только мои губы были в крови, да на воротник блузки упало несколько капель. Но сердце директора ещё продолжало судорожно биться и выталкиваемая из артерии кровь, стекала по его телу. Сейчас, его лицо было умиротворённым, как никогда. Я расстегнула его рубашку, обнажив его волосатую грудь. Интересно, сколько девочек пролило на неё свои слёзы, пока он их насиловал? Я знала троих, но ведь до них были и другие, те, кого я не знала. Нет, не подумайте, они не были моими подругами, и я не мстила за них. Если честно, мне было безразлично, с кем и что он делал. Если бы он не трогал меня, то был бы сейчас жив. В этом мире меня заботила, только я сама и моё благополучие. Друзей у меня не было, а врагов всегда была целая куча.