свою каюту, сэр. И... чтоб я вас больше не видел!

Командование «Суордфишами» принял лейтенант-командер Стефенс.

2 июня 1940 года, борт авианосца «Глориес», севернее Лофотенских островов

— Первоочередная задача, — объявил капитан Д'Ойли-Хьюго, — осуществить эвакуацию

британских экспедиционных сил из Норвегии. «Глориес» присоединится к эскорту,

перевозящему войска.

8 июня 1940 года, 16 часов, борт «Глориес»

Адмирал Каннингем получил радиограмму от капитана Д'Ойли-Хьюго.

Тот просил разрешения отделиться от конвоя и направиться на базу в Скапа-Флоу

самостоятельно.

«Нам необходимо как можно быстрее оказаться там, — радировал капитан, — из-за

невыносимого положения, создавшегося благодаря безответственности капитана третьего

ранга Хита. Чтобы избежать неприятностей, следует разрешить этот конфликт в

ближайшие дни. Военный суд уже оповещен о ситуации и ожидает нашего прибытия».

«Разрешаю», — радировал Каннингем.

На борту «Глориес» находились десять «Харрикейнов» Сорок шестой эскадрильи и десять

«Гладиаторов» Двести шестьдесят третьей — их следовало транспортировать в

метрополию.

Когда расстояние до английского берега станет приемлемым, эти самолеты взлетят с

палубы и доберутся до метрополии своим ходом.

Для защиты корабля остаются шесть «Суордфишей» и десять «Си Гладиаторов»

Восемьсот второй эскадрильи.

Они помещались в ангаре и оставались там и после отлета своих сухопутных собратьев.

Море было спокойным, видимость — прекрасная. Из восемнадцати котлов «Глориес» под

парами находились двенадцать.

Капитан Д'Ойли-Хьюго стоял на палубе, всматриваясь в море.

К нему подошел лейтенант-командер Стефенс.

— Разрешите, сэр?

Капитан повернулся к нему:

— Слушаю вас, сэр.

— Не следует ли нам быть в боевой готовности, сэр? — заговорил Стефенс. — Я имею в

виду — самолеты находятся в ангаре, а между тем...

— Между тем, сэр, — довольно резко произнес Д'Ойли-Хьюго, — мы уже давно не

наблюдаем активных действий немецкого надводного флота. Что ж, этого следовало

ожидать — таков закономерный результат британских операций в Норвежском море. Я

излагаю точку зрения Адмиралтейства, сэр, — прибавил он.

— Я не спорю с Адмиралтейством, — вздохнул Стефенс. — Однако, сэр...

— Однако, — перебил капитан, — «Глориес» уже четыре раза совершал совершенно

безнаказанные рейды из Нарвика в метрополию и обратно. Не понимаю, почему на пятый

раз что-то должно быть иначе.

Стефенс вздохнул. Не хватало еще второго конфликта!

— Кроме того, я предполагаю, — продолжал Д'Ойли-Хьюго, — что если мы и будем

атакованы, то исключительно субмаринами. Вот на чем следует сосредоточить внимание.

— Но ведь «Суордфиши»... — заговорил Стефенс.

И снова капитан перебил его, на сей раз еще более резко:

— Никогда — слышите? — никогда еще самолеты не топили субмарины. И вряд ли когда-

либо они сделают это!

— А как же апрельский эпизод, когда именно «Суордфиш» отправил на дно немецкую

лодку U-64? — подал голос Стефенс.

— Чушь! — рявкнул Д'Ойли-Хьюго. — Случайность! Лодка практически лежала на

берегу, беззащитная, как тюлень. Естественно, пилот положил на нее бомбу и спокойно

улетел. Здесь же совершенно иная ситуация. Мы — в море, сэр, в море, а не возле берега!

И он сердито отвернулся.

8 июня 1940 года, 15.46, Норвежское море, борт линейного корабля «Гнезенау»

Капитан первого ранга Нетцбанд получил сообщение от «соседа».

Линейный корабль «Шарнхорст» сообщал:

— Вижу дым в восточном направлении.

— Подтверждаю, — передали с «Гнезенау». — Курс на преследование.

8 июня 1940 года, 16.38, Норвежское море, борт линейного корабля «Гнезенау»

Нетцбанд приложил бинокль к глазам, всмотрелся в море и не смог сдержать радостного

восклицания:

— Есть! Наконец!

С третьего залпа — и теперь это было видно невооруженным глазом — немецкие моряки

попали. «Глориес» загорелся.