На улице смеркалось. Все вокруг выглядело серым и неприветливым.

Странно, но вопреки промозглому ветру и снегопаду Хагеру нравилась новая "локация". А ведь он никогда не числил себя ценителем зимы. Возможно, все дело в Стендаре, с которым было связано слишком много паршивых воспоминаний. А с другой стороны (он украдкой посмотрел на пританцовывающую от холода Руни), там началась новая жизнь.

"Хорошо, что запаслись теплыми вещами".

В игровом кодексе Фьергард упоминался вторым по величине Островом Форсвейма и самым холодным из шести. На смену Стендару с его теплыми влажными тропиками и обжигающими горячими ветрами пришли снегопад и мороз. Хватило нескольких минут, чтобы на щеках привычно бледной Руни появился алый румянец. Брандин выразительно дрожал и старался жаться к шее своего гэла.

– Кто придумал прямо вот такой реализм?
– сетовал он, рассматривая облачка пара, вырывающиеся из собственного рта.

– Стыдись, холодный южный парень, - шутливо пристыдил его Хагер, хотя и сам успел порядочно замерзнуть, - нам тут еще фиг знает сколько времени коротать.

В ответ на эти слова заклинатель закатил глаза, скорчил скорбную мину и предложил заканчивать пустую болтовню. Поскорее в тепло, а там уж и языки развязывать можно. Его поддержали единогласно.

– Мне кажется, или это гостиница?
– Руни кивнула в сторону двухэтажного массивного здания в восточной части площади.

Над добротной деревянной дверью, на трех медных цепях, раскачивалась кованая вывеска с изображением ношеного сапога. И название ей в унисон - "Старый сапог". Несмотря на приличный вид здания, Хагеру не особо хотелось соваться в заведение с таким "говорящим" названием. Но холод подстегнул не тратить времени на поиски нового жилья. По крайней мере, они могут скоротать тут ночь, а завтра отправиться во Фьергард.

– Сомневаюсь, что здесь есть другая гостиница, - видя его колебания, подсказала Арагна.

– Идем, - согласился Хагер.
– Надеюсь, у них найдется пара свободных комнат.

Когда до заветной двери с "потрепанным" названием оставалось всего несколько шагов, внимание Хагера привлек громкий мужской крик о помощи. Воин быстро, повинуясь привычке, обнажил Смертоносец и повернулся на крик.

Мужчину он заметил сразу - тот бежал со стороны ворот и руками пытался укрыться от догоняющих его стрел. Неопрятный пыльный балахон мешал ему двигаться быстрее, но мужчина и в нем показывал невиданную прыть. Следом за орущим в ворота форта ввалилось еще несколько мужчин и женщин, одетых точно так же, как и убегающий. А уже за ними - четверо всадников, в кожаных доспехах, отороченных мехом. Двое, удерживаясь на лошади только при помощи ног, жалили беглецов стрелами, двое оставшихся норовили достать тех короткими копьями. Не успел Хагер подумать, стоит ли ввязываться в очередной квест, как в спину одной из женщин вошла стрела. Беглянка вскрикнула и упала под копыта настигшей ее лошади.

Стражники форта (и откуда они только взялись?) выбежали наперерез всадникам. Один, самый молодой, как показалось Хагеру, не успел ударить копьем и упал с раной в горле. Второй оказался проворнее и даже сумел контратаковать, но черный жеребец нападающего буквально смел его с пути.

– Им нужно помочь!
– выкрикнул Хагер, еще не вполне веря, что все-таки вступает в "игру".

По телу разлилась уже привычная легкость. Мышцы аж завибрировали от пронизывающей их мощи.

Вместо Сарфа ответила тетива его лука, Арагна и Брандин подготавливали заклинания, а Руни уже исчезала в тенях.

Хагер бросился наперерез ближайшему всаднику, с легкостью отбил копье и вывернулся так, чтобы тут же контратаковать.

Кожа будто задубела, но при этом совершенно не замедляла движений.

Противник, должно быть, заподозрил намерения воина, потому что натянул поводья, стараясь увести лошадь в сторону, но его это не спасло. Хагеру хватило нанести однин удар, чтобы отхватить нападающему руку с частью плеча.

Всадник сильно выпучил глаза и, забыв о поводьях, второй рукой попытался схватить свою же отвалившуюся часть тела. Но, не успев совершить задуманного, без сил повалился из седла.