— Стийви!

Наверное, я не очень хорошо выгляжу, раз в его голосе, кроме сочувствия, слышен еще и приглушенный ужас. Плевать! Куда запропастилась моя женщина?

Трэйша, похоже, тоже думала примерно о том же…

— Ну что ж, теперь у нас на руках двойной козырь против Юйши. Файтх, Кэйрри — по двум сторонам двери. Сейчас эта стерва явится за своими зверушками, — она была так довольна, что даже вспомнила, как надо нормально разговаривать.

Потом подошла к Мийю и, слегка наклонившись, удовлетворенно и почти ласково промурлыкала:

— От тебя пахнет страхом, крысеныш, это правильно!

Потом я почувствовал, как она зыркнула на меня.

— Дрэйма, — все было в легкой дымке, но чтобы не разглядеть лысого монстра, двинувшегося в нашу сторону, надо было быть совсем слепым, — на тебе первый зверек.

Возле моей шеи блеснул нож. На душе стало как-то пусто и тускло. Устал я все-же ужасно… И физически. И морально. И эмоционально. Устал так, что почти не ощущал, что из носа течет кровь, верхняя губа разбита, лоб… Наверное, шишки будут… Если будет будущее… То в нем у меня на лбу будут шишки. А если нет… Но хоть повеселился напоследок!

Дальше все как-то слишком быстро произошло, да и вижу я спиной плохо. Хотя в том состоянии, что я был, и так ничего не разглядел бы.

Два синхронных всхрипа, удары палашей об стены, потом падение чего-то на пол… Два раза. И почти одновременно с этим хруст кости, и монстр падает с застрявшим в голове тесаком, а Трэйша, матерясь, роняет нож и хватается за плечо.

Где-то почти рядом звенящий от возмущения и такой родной-родной голос Юйши:

— Джейнни, ты же могла ранить Стийва!

Я чувствую, как наконец-то кто-то снимает с меня наручники. И оборачиваюсь, чтобы уткнуться Юйше в живот.

— Солнышко мое, что с твоим лицом!

Жалость ко мне, гнев к тем, кто так со мной поступил, волнение… И еще что-то такое, ради чего и стоит жить. Все смешалось в ее голосе…

Краем глаза я вижу, как Трэйшу аккуратно теснят в угол две наших абордажницы, и слышу, как та рычит как загнанный зверь. И я понимаю, что мне страшно. Пока она будет жива, я буду бояться. Не за себя, за свою женщину.

— Юй, что ты собираешься с ней сделать? — спокойно спрашиваю я, шаря рукой по полу в поисках оброненного Трэйшей ножа. Мий уже давно встал с колен, и мне никто не мешает…

— Отдать ее семье, пусть они решают…

Загнанный зверь не просто рычит, он пытается огрызаться:

— Я сейчас перестреляю всех, к праотцам!

По тишине вокруг я понимаю, что происходит что-то непредвиденное. Медленно встаю и оборачиваюсь в сторону Трэйши. Она стоит в углу и держит Юйшу на прицеле, при этом с ненавистью глядя на меня:

— Иди сюда, зверушка! Медленно. Ты ее слабое место, и я заберу тебя с собой. Я не буду тебя убивать, не буду продавать. Буду развлекаться с тобой так, как твоей бывшей хозяйке отсутствие воображения не позволяло. Вы ведь не будете рисковать кораблем ради какой-то зверушки, правда, девочки?

Абордажницы сделали по шагу назад. Скей при этом виновато посмотрела на меня. Но я и так понимал, что кораблем, а значит, жизнью всех выживших, ради кого-то одного никто жертвовать не будет. Хотя лица у женщин такие, как будто они готовы рискнуть. По крайней мере, они обдумывают план и переглядываются между собой.

Я прохожу мимо них, опустив голову и смотря в пол. Кровь из носа капает на пол, и я вытираю ее рукавом свободной руки. Ту, в рукаве которой спрятан нож, я держу прижатой к телу. Как будто бы на виду. Как будто бы в ней ничего нет. Иллюзия. Я весь одна сплошная иллюзия беспомощности, потерянности и безысходности.

Левой рукой Трэйша обхватывает меня за шею, прижимая к себе спиной. В правой она продолжает держать пистолет. Криво усмехнувшись, с вызовом смотрит на Юйшу. Но Скей по-прежнему не отводит взгляда от меня. Одними губами я шепчу ей: «Отвлеки». И палаш Скей с грохотом падает на пол, а палаш Гойны в ту же секунду рубит по вытянутой руке Трэйши. А я, вывернувшись, засаживаю нож прямо ей в сердце.

Слегка пошатываясь, я снова вытираю кровь рукавом, глядя, как закрываются глаза той, кто хотела испортить моей женщине жизнь. Теперь я могу спать спокойно.

Меня качает как-то особенно сильно, и я падаю… Чувствуя, как чьи-то руки ловят меня у самого пола и слыша голос Скей:

— Кэп! Твое солнце на сегодня закатилось…

Скей и Гойна отнесли Стийва к нам в каюту, помогли мне его уложить на кровать и раздеть. Потом девочки, вместе с остальными, ушли приводить корабль в порядок, а я присела ненадолго рядом с моим солнышком. Полюбовалась на него, радуясь тому, что он жив. Потом встала и сходила в ванную комнату, принесла оттуда тазик с водой и полотенце и отмыла его лицо, руки… стараясь не намочить рану…