Узнав, что твой родной племянник

И есть тот неизвестный странник,

Что в дом к Анфортасу проник

И тут же прикусил язык...

Задать вопрос я не решился

Не оттого, что устрашился,

Да и совсем не оттого,

Что не было мне жаль его.

О нет! Молчать меня заставил

Свод рыцарских старинных правил.

Так дурь сковала мне уста..."

"Ты словно снял меня с креста,

И я как будто ожил снова!

Племянник! Умысла дурного

Поступок твой не содержал.

Ты – Юности принадлежал:

Еще не наступила Зрелость...

Но Честность ты явил и Смелость,

Сумев к Анфортасу попасть...

Могу ли я тебя проклясть?!

Еще не раз ты ошибешься, -

Но верю: своего добьешься.

Сегодня ль, завтра, через год, -

Тебя всевышний приведет

К избранной тобою цели.

И что упущено доселе,

Ты наверстаешь все равно!..

Так в небесах предрешено!.."

. . . . . . . . .

. . . . . . . . .

Они беседу продолжали...

О братстве рыцарей Грааля

Теперь завел отшельник речь...

Земной любовью пренебречь

Обязаны Грааля слуги.

Ни у кого здесь нет супруги

(О том и помышлять грешно!),

Лишь королю разрешено

Вступать однажды в брак законный,

Христовой верой освященный,

И тем из братьев, коим дан

Приказ в какой-нибудь из стран,

Где нет монарха, по закону

Державную надеть корону...

Храмовники, прибегнув к силе,

Спасенье людям приносили.

Им запрещалось воевать,

Чтоб просто славу добывать...

"Я в юности (признаюсь в этом)

Строжайшим пренебрег запретом:

Не столько спасеньем души дорожил,

Сколько даме одной служил,

Дойдя до умопомраченья

В порыве юношеского увлеченья.

Был умереть за нее готов,

Искал турниров и боев.

Тогда мне было все едино:

Язычника ль, христианина

Или кого еще сразить, -

Только бы даму мою поразить

Отвагою непостижимой!

Я дрался словно одержимый.

С кем только я не воевал!

Три части света я повидал:

Европу, Африку и Азию,

Считая: "Нет голубоглазее

Моей восхитительной госпожи!.."

О, за какие рубежи

Меня несли Амура крылья!..

В Багдаде, помню, нет, в Севилье

Сдружился я с одним бойцом,

Который был твоим отцом, -

С анжуйцем славным, Гамуретом!..

И посейчас скорблю об этом,

Что он направился в Багдад

И так и не пришел назад...

О, рыцарь, полный благородства!..

Однажды он заметил сходство

Меж Герцелойдою и мной:

"В родстве ли ты с моей женой?

Не брат ли ты ей, признавайся!.."

Ну, как тут быть? Не сомневайся,

В конце концов пришлось сказать.

Что та, кого зовешь ты «мать», -

Сестра моя родная...

И твой родитель, вспоминаю,

Мне дивный камень подарил,

Из коего я смастерил

Тобою виденную раку...

Упомянуть пора, однако,

Про двадцать пять граальских дев

Из них воспитывают королев

Для самых знатных и достойных

Владык, прославившихся в войнах

Под знаком нашего креста

Во имя господа Христа...

И вот Кастис, один из них,

Был матери твоей жених.

Благоговением охвачен,

Он был Граалем предназначен

Супругом стать сестры моей

И преподнес в подарок ей

Норгальс, Валезию!.. Два царства!..

Но вот оно, судьбы коварство,

Еще жениться не успев

На лучшей из граальских дев,

Кастис погиб от старой раны...

И города его и страны

Сестра в наследство получила...

Да... Так судьба их разлучила,

Чтоб Герцелойде наконец

В мужья достался твой отец,

Что был прославлен повсеместно...

Мнишь, все тебе теперь известно?

Увы, мой друг, пока что – нет...

В оруженосцы Гамурет

Мне отдал племянника своего:

Красный Итер звали его!..

В Кукумберлендии он родился!..

Теперь не без ужаса ты убедился,