Они красотою своей поражали,

Хотя одеты были тоже

В плащи или в платья из старой рогожи.

Наверно, все семейство это,

Что было в рубище одето,

Шло средь лесных болот и мхов

За отпущением грехов

К вратам какого-нибудь храма...

Придворные – мужи и дамы -

В таком же рубище брели.

Их лица благость обрели,

Тела от холода дрожали...

Собачки впереди бежали...

Вид богомольцев жалок был...

Наш друг коня остановил

И поклонился им учтиво.

Одет был Парцифаль на диво,

В отличие от остальных,

Сияя блеском лат стальных,

Убранством шлема поражая,

Осанкой, взглядом выражая

Величие и торжество...

Слова приветные его

Вознаграждены были приветом.

Однако старец рек при этом:

"Святейший праздник на дворе,

А вы – в греховной мишуре -

Порочите Господне имя!

Сегодня надобно босыми

Ногами хладный снег месить,

Не панцирь – рубище носить

И каяться, молить прощенья..."

Герой промолвил без смущенья:

"Откровенно вам скажу,

Что смысла я не нахожу

В занятиях такого рода...

Какое нынче время года,

Какой неделе счет пошел,

Кто от кого произошел

И что за день у вас сегодня -

То ли рождения Господня,

То ль воскресения его, -

Клянусь: не знаю ничего!

Да! Мне все это неизвестно!...

Был некто... тот, кому я честно

Служил средь бурь, невзгод, тревог.

Мой господин – он звался «Бог» -

Моих стараний не заметил,

Мне злобой на любовь ответил

И надругался надо мной!..

Так кто ж, скажи, сему виной?!

Ни в чем не отступив от веры,

Страдаю я сверх всякой меры,

Я к помощи взывал его -

Он не услышал ничего,

Сим доказав свое бессилье!..

Ах, на земле, на небеси ли, -

Нигде, нигде защиты нет!.."

И молвил пилигрим в ответ:

"Твой Бог рожден святою девой?!

Так образумься, не прогневай

Сейчас, в день пятницы страстной, 115

Того, кто спас весь род людской!..

Христом испытанная мука,

Ответствуй, разве не порука

Его безмерной доброты,

Которую не видишь ты?..

О рыцарь! Если ты крещеный,

То, к общей скорби приобщенный,

Оплакать поспеши того,

Кто с нас со всех, до одного,

Ценой мучительной кончины

Пред Богом снял грехи и вины,

Нам преградив дорогу в ад!..

Зачем бредешь ты наугад,

В потемках, выхода не зная?..

Сегодня – пятница страстная!

Так поспеши себя спасти

И от души произнести

Слова раскаянья и веры!..

Здесь, в этой чаще есть пещеры,

В одной из них, какой уж год,

Великий праведник живет...

Спеши!.. Он все еще исправит,

По верному пути направит..."

. . . . . . . . .

Герой себя не поберег,

Благим советом пренебрег

И счел необходимым

Проститься с пилигримом.

Отвесив странникам поклон,

Поспешно удалился он,

Стремясь к заветной цели...

...Все его жалели...

Заметим, что недаром он

Был Герцелойдою рожден,

У Герцелойды переняв

Открытый, благородный нрав,

Способность к милосердью

И редкое усердье

Во всем, где речь идет о чести...

К нему вернулось благочестье.

Он весь раскаяньем охвачен.

Одной лишь мыслью озадачен:

Хочет так на свете жить,

Чтоб милость Господню заслужить...

...Догнав идущих к богомолью,

Он молвил с искреннею болью:

"О горе! Как я был не прав,

Веру в Бога потеряв!..

Меня догадка осенила:

Бог есть Любовь. Любовь есть Сила,

Та, что должна меня спасти

И в пещеру привести,

Где праведник живет, отшельник..."

...И вот уж конь въезжает в ельник,

Чтоб встать возле пещеры той,

Где Треврицент 116 живет святой.

(В пещере сей был прощен Орилус,