Ни в том, ни в этом стане,

Ни в Англии, ни в Бретани...

Он, видимо, Любви служил.

Он от рожденья ею жил.

Все эти украшенья -

Любовниц подношенья...

К тому ж еще, страшней грозы,

Он на турнирах брал призы,

Другим не уступая

(Разумно поступая)...

...Да, молодец был недурен,

К тому ж рассудком одарен, -

Не выиграть сраженья

Без соображенья!..

...Невдалеке шумел прибой.

Мавр корабли привел с собой,

Ну, а на каждом – кстати -

По мавританской рати.

Число не трудно сосчитать:

Всего их было двадцать пять,

Тех кораблей, груженных

Многими сотнями вооруженных.

Заметить надобно: войска

Не понимали языка

Чьего-либо другого,

Кроме своего родного.

Прибывши из одной земли,

Они друг с другом не могли

Словами объясниться.

(Все скоро объяснится...)

Да, хоть земля у них одна,

Различны были племена,

Пришлось разноплеменным

Служить одним знаменам.

Он был королем единым

Всем маврам и всем сарацинам...

...Он был и молод, и удал,

И, скажем правду, обладал

Диковинным оружьем

(Мы это обнаружим)...

...Итак, сошедши с корабля,

Король увидел короля.

Поскольку короли они,

Пусть спорят меж собой одни:

Мы столь великим людям

Ни в чем мешать не будем!..

...Из них был каждый, страх презрев,

Душою – агнец, сердцем – лев.

...Зачем судьба была столь зла

И этих королей свела,

Свела причем случайно:

Земля ведь так бескрайна?!

...Но я за Парцифаля спокоен.

Мало того, что он истинный воин,

Вовек живет в его крови

Верность Граалю и Любви...

...Их силе воздавая дань я,

Страшусь: не хватит дарованья,

Отпущенного мне судьбой,

Чтоб описать этот дивный бой

Весомо, точными словами

(Заранее каюсь перед вами).

Но так скажу: вначале

Их лица засияли

В порыве увлеченья

Подобием свеченья.

Но сердце на двоих одно

Им было господом дано:

Каждый, по воле духа святого,

Носил в груди своей сердце другого.

И хоть им обоим отрадно было,

Сердце у них болело, ныло:

Отважное сердце бойцовское,

Единое сердце отцовское...

...Итак, хоть корень их един,

Язычник и христианин

Столкнулись меж собою...

Не мне им быть судьею.

Я сознаю: решать не мне,

На чьей победа стороне.

Я лишь желаю, чтобы

В живых остались оба...

Однако бой уже идет...

Кто первым на землю падет,

С коня кто первым свалится?

(О, сколь душа печалится!)

Но я немало удивлен:

Безмерно был толчок силен,

Но оба в самом деле

В седлах усидели...

И вновь они столкнулись...

Их копья не согнулись...

Язычник впал в великий гнев,

В седле противника узрев,

Что было непривычно:

Своих соперников обычно

Разил он с первого удара,

Исполнен огненного жара...

И так же были горячи

Их раскаленные мечи,

Которыми они махали -

И ярость, страсть в них не стихали...

Кони сильно утомились,

От жара их бока дымились,

Но, распаляясь все сильней,

Сошли противники с коней

И битву продолжали стоя,

Дыша священным жаром боя...

Крещеный явно уступал

Язычнику... Тот наступал,

Клич выкликая: «Табронит!» -

И этот клич его звенит,

И перед каждым взмахом новым

Бодрит себя он этим зовом.

Так, восклицая: «Табронит!» -

Он супротивника теснит!..

Но не сдавался и крещеный.

Взгляд к Пельраперу обращенный,

Был чист и светел, как хрусталь.

И перед ним сиял Грааль...

...Мавр знал Любовь. Любви служенье

Не раз вело его в сраженье,

И так он навык приобрел

И всех противников борол...

Как нам уже известно, он

Был королевою пленен,