Секс-рабыня – вот кто я теперь. Голова пока еще слишком сильно болела, чтобы обдумать свое положение серьезно. Казалось – это просто дурной сон, сейчас Ларс потрясет меня за плечо, и я проснусь.

Но Ларс не тряс, он был со своей Дж. Уолтер в Оксфорде, а я в каком-то подвале на грязном тряпье в руках черт-те кого, и впереди меня не ждало ничего хорошего. Что бы не подождать Бритт? Но я тут же отмела эту мысль, нет уж, она бы не помогла, а в беду вместе со мной попала бы.

Вдруг вспомнились слова Маргит, что Хозяин приказал меня не трогать. Что это еще за Хозяин? Она произнесла это так, словно надо писать большими буквами и при одном упоминании кланяться. А вот хрен им я буду соблюдать эти требования!

Я старательно гнала от себя одну мысль: о том, что внутри меня живет крошечное существо. Если сказать, то можно получить удар вниз живота целенаправленно. Нет, я буду молчать о своей беременности… Интересно, как долго придется терпеть весь этот кошмар? Думать о том, что долго, не хотелось. Нельзя сдаваться, хотя пока я большой угрозы не видела. Ну побили, ну держат в каморке в подвале в ужасных условиях, но Хозяин сказал же, что меня нельзя трогать. Надо же, какой заботливый… А остальных, значит, можно?

В этом можно не сомневаться, если посмотреть на девушек. Синяки и ссадины, какие-то ожоги, а у Вилте и вовсе настолько затравленный вид, что становится жутко. Видно, ей доставалось больше других. Что тут с девушками делают, неужели те, кто покупает проституток, могут их так избивать? Это же не рентабельно?

Внутри росло неприятное чувство, что не одним только сексом баловались с этими девушками… О господи!

* * *

Бритт напрасно ждала Линн больше часа, попробовала позвонить сама – телефон подруги оказался выключенным. Он не отвечал ни на десятый, ни на двадцатый звонок.

Девушка страшно переживала из-за Линн, эта активистка вполне могла отправиться на встречу с Маргит, наплевав на все советы. Наконец Бритт решилась, в конце концов, существует не один Ларс, самое разумное сообщить в полицию. Но просто в полицию заявлять нелепо, тогда Бритт решила позвонить инспектору Вангеру. Его телефон не находился, зато в сумке обнаружилась визитка Фриды.

Просто на исчезновение Линн Фрида не отреагировала бы, но, услышав имя Маргит, забеспокоилась, попросила повторить все еще раз, обещала перезвонить, если что-то выяснится, и попросила телефон Лукаса.

Некоторое время Фрида пыталась сама дозвониться до Линн, но, как и Бритт, ей не удалось. Тогда девушка позвонила Вангеру, сидевшему дома из-за простуды, и рассказала о произошедшем. Даг выругался:

– Вот черт! Она ведь пошла туда! Почему ты не спросила, где назначена встреча?

– Бритт не знает. Может, Юханссон знает?

– Сейчас приеду. Жди меня в Управлении.

Вангер практически примчался, несмотря на красный нос и жуткий кашель. Укрыться за повязкой не удавалось из-за постоянного чиха.

– Юханссон не только не знает, он пришел в ужас от такого известия! Сейчас тоже приедет.

Ларс Юханссон появился тут же, он действительно был в ужасе.

– Фрида, куда она отправилась, с кем на встречу?

– Бритт сказала, что звонила Хильда и назначила встречу с Маргит.

Ларс уже искал чей-то номер в телефоне…

– Хильда, это Ларс. Где Линн? Только не лги, что ты не знаешь!

Ответ слушал напряженно, фыркнул:

– Я тебе голову оторву, если с ней что-то случится! Куда ты ее отвела?! – Снова слушал, потом скомандовал: – Не смей отключать телефон. Ты меня знаешь – из-под земли достану.

Закончив разговор, хмуро объяснил инспекторам:

– Хильду, конечно, только использовали. Она вызвала Линн туда, где та уже бывала, где проходила сессия БДСМ. Дальше Хильда ничего не знает, ее саму просто выставили вон. Думаю, Линн там уже нет.

– Все равно поехали. Вы знаете, где это?

– Да, Хильда назвала адрес. Им нужен я, а поплатилась за это Линн. Господи, ну что бы ни забрать ее в Оксфорд?!

Фрида осторожно покосилась на Юханссона:

– Она ведь была у вас вчера?

– Да, твердила о том, что Маргит жива, но я даже слушать не стал. Столько раз просил не лезть в эти дела, требовал забыть Анну и все, что с ней связано!

Вангер обратил внимание, что в голосе Юханссона преобладает раздражение. Это плохо, лучше бы слышалось беспокойство, даже отчаяние. Даг по опыту знал, что раздражение плохой признак, во всяком случае, для их с Линдберг отношений плохой. А ведь казалось, что там любовь на всю жизнь… Неужели не выдержала проверку разлукой?

Стало немного грустно.