– Ты футуролог?

– Я идиот.

– Что? Это почему?

– Потому что нужно было зайти в книжный в Фрескати, там обещали сегодня выставить в продажу сборник текстов.

– Какие тексты тебе нужны?

– Да много какие, ты программу смотрела?

– У меня все есть.

– Откуда?

– У дедушки с бабушкой хорошая библиотека.

– О нет! Лучше свои, потому что я обожаю изрисовывать тексты собственными замечаниями и загибать уголки страниц. Проще скачать и распечатать, а потом сложить в папку и иметь под рукой.

– Да, я тоже так делала.

– Свой человек! – Лукас вдруг протянул в мою сторону сжатый кулак, словно намереваясь толкнуть костяшками. Я поняла этот жест, наши кулаки столкнулись, ладони разжались, и теперь уже соприкоснулись пятерни.

Стало смешно и легко. С Лукасом действительно было легко. Мне показалось, что на факультете его знали все, со всеми он был в прекрасных отношениях, с некоторыми здоровался именно так – сначала кулаком, потом ладонью. Интересно, этот жест мне показала сначала Бритт, поведав, что это приветствие студентов Гарварда, потом подтвердил Ларс. Откуда этот жест знает Лукас?

Он улыбнулся на вопрос:

– Я многое знаю…

Так началась наша дружба с Лукасом, дружба, позже спасшая мне (и не только мне) жизнь.

Ларс звонил дважды в день – утром, чтобы пожелать доброго утра, вечером, чтобы предаться фантазиям и сказать последнее за день «люблю».

Расстояние не преграда, закончив разговор, я еще полночи не могла уснуть, чувствуя его руки на своей груди, его губы на своих губах, слышала произнесенные слова, вдыхала запах Ларса, которого просто не могло быть в этой новой квартире.

Не могло, но он был благодаря одной хитрости. Я купила такой же парфюм, каким пользовался Ларс, чтобы украдкой в ночи вдыхать запах любимого. Даже Бритт об этом не сказала, но та учуяла сама:

– Ларс оставил свою туалетную воду?

– Да, я взяла себе. Приятно пахнет, правда?

Наши с ним отношения словно разделились на две части. Сначала он подчинял меня, при этом заставляя слушать свое тело, разбудил неведомые силы, доказал, что внутри я иная. При этом заставил (я не сопротивлялась!) сделать пирсинг сосков, трижды выпорол, разрисовал тело в стиле боди-арт, и даже спровоцировал анальный секс, чего я до смерти боялась.

А теперь мы в разлуке, правда только физически, но и это тяжело. Я чувствовала себя словно на вулкане, понимая, что еще немного – и попросту сама отправлюсь в Оксфорд с флоггером в руках и фартуке на голое тело. Он однажды сказал, что выпустил джинна из бутылки. Да уж, еще какого!..

Джинн оказался зловредным и многопрофильным, ему ничего не стоило сбить с пути праведного обычную стокгольмскую студентку (джинны, они такие – всемогущие и коварные). Мало того что он буйствовал физиологически, внушая самые немыслимые желания и фантазии, так еще и принялся подсовывать мне всякие сомнительные увлечения.

Уже на третий день занятий состоялось еще одно знакомство, новый знакомый появился благодаря Лукасу. В перерыве к нам подошел парень, которого Лукас назвал Томом. Голубоглазый бог. Такими изображали белокурых бестий на нацистских плакатах в качестве образца нордической расы. Если бы у меня не было Ларса, я могла бы и влюбиться…

Сначала Том не выказал особого интереса к моей особе, спокойно кивнул:

– Привет, Линн. Лукас, ты идешь на тренировку или решил больше не заниматься?

– Пойду.

Тут влезла уже я:

– Лукас, ты занимаешься спортом?

– Если это можно назвать спортом, – усмехнулся новый знакомый, – я затащил его на крав-мага.

– Это еще что такое?

– Нечто среднее между самозащитой и боями без правил, практически бои без правил по правилам. – Лукас так косился на Тома, что и без объяснений понятно, что это его наставник.

– Очень логичное определение. Ты дерешься?

– Не дерется, а занимается крав-мага, – снова вмешался Том. Он оценивающе оглядел меня с головы до ног. – Тебе тоже не мешало бы поучиться приемам самообороны.

– Это еще зачем?

Даже красивый нахал мне совсем ни к чему, я нахалов не переношу никаких.

– Линн, никогда не знаешь, что ждет тебя в жизни.

– И чтобы убедить меня в этом, ты организуешь нападение с перестрелкой уже при выходе из столовой?

Том с изумлением изучал мое лицо, потом выражение его собственного стало чуть задумчивым:

– Черт… в этом что-то есть! Надо было подсказать раньше, теперь уже не успею. В следующий раз… Тройки трупов будет достаточно?