– Почему мне кажется, что ты врешь?

– Клянусь! Покажу тебе все снимки и текст Бритт.

– Все равно врешь. Что за организация?

– Женская организация помогает иммигранткам освоиться в обществе, помещая их в семьи.

– Так… вы, случайно, не привели в дом десяток нуждающихся?

– Почему ирония, разве мы не можем заняться благотворительностью?

– Вы можете все, потому я и боюсь. Я совсем не против любой помощи тем, кто в ней нуждается, но очень боюсь вашей активности.

Мысленно я усмехнулась: знал бы Ларс, насколько прав.

Когда я закончила разговор, Бритт поморщилась:

– У нас четыре дня?

– Боюсь, что да.

– Линн, она врала, когда говорила о легальных иммигрантках.

– С чего ты взяла, Эрика мне показалась вполне искренней.

– Помнишь сериал «Обмани меня»?

Я не могла не помнить, потому что это один из любимых сериалов Бритт, его, а еще «Касла», «Следствие по телу», «Менталиста» и парочку других детективных шедевров подруга периодически пересматривала на большом экране телевизора, потому пусть не с сюжетами, но хотя бы с названиями я знакома.

– Ну и что?

– Там все прекрасно расписано: когда человек отводит глаза, когда задумывается и так далее…

– Но она смотрела тебе прямо в лицо и ничего никуда не отводила, это я заметила.

– Правильно! – Бритт была воодушевлена, словно нашла золотую жилу вместо Эльдорадо прямо посреди Кунгсхольмена. – И ни на мгновение не задумалась, как над остальными ответами.

– Из этого следует, что Эрика соврала? Как-то нелогично.

– Вот! Видно, что ты не смотрела сериал. Когда человек проговаривает заготовленную ложь, он не тормозит, припоминая, и смотрит прямо в глаза, чтобы проверить, вверят ли ему.

– Я думала наоборот.

– Я же говорю, зря не смотрела. Звони своему Вангеру, если хочешь найти адрес Паулы.

Вангер со вздохом согласился встретиться второй раз за день, только теперь попросил подойти в азиатский ресторанчик.

Он, видно, не привык к фике с булочками, но и в дорогие рестораны не ходил тоже. Логично, полицейские Стокгольма получают не столько, чтобы обедать в «Операкеларен», но мы с Бритт тоже предпочитали маленькие ресторанчики. «Мункейк» так «Мункейк». Обстановка там самая что ни на есть демократичная, за длинным столом сидят все подряд.

К тому времени, когда мы побывали у Эрики Торсен и снова встретились с Вангером, завсегдатаи ресторанчика отобедали, и нам нашлось место с краю, что лично меня радовало, не очень люблю вести серьезные беседы, когда слева и справа кто-то веселится.

Я не предупредила, что мы уже побывали в офисе общества, потому Даг решил, что пытаемся получить его согласие и сразу начал возражать:

– Нет, нет и нет, вы не пойдете в это общество. Я найду, кого туда отправить. Завтра возвращается из поездки моя помощница, она сходит!

Бритт картинно пожала плечами:

– Все уже сделано.

– То есть?

– Мы там побывали, у Эрики Торсен, которая вела передачу, интервью взяли, адреса тоже заполучили…

Вангер почти схватился за голову:

– Что вы ей сказали?!

– Что мы ради интервью. Кстати, все без обмана, – Бритт протянула Вангеру свое удостоверение. – И статья обязательно будет, я не выдумываю.

– А адреса?

– Это к Линн, у нее фото.

Вангер разглядывал снимки внимательно…

– Ну и какой из этих двадцати адресов тот, что нам нужен?

– Вот этот! – уверенно ткнула в какую-то строчку Бритт.

– Почему?

– Во-первых, нечто похожее слегка просматривалось в кадре из передачи, когда Паула протягивала листок своей подопечной, там тоже буква V. Во-вторых, – подруга не обращала ни малейшего внимания на скептическую усмешку Вангера, – посмотрите, адрес на этой строчке написан неуверенным почерком. При этом каждая буква выведена отдельно.

Я не выдержала:

– Ну и что?

Даг смотрел на Бритт по-прежнему скептически. Та пожала плечами, словно удивляясь, почему мы такие тупицы.

– Не соединяя между собой буквы, пишут только очень уверенные в себе люди.

– Но здесь буквы печатные, как их можно соединять?

– Да, и написаны каждая со своим наклоном. Пусть совсем чуть-чуть, но разным. Можно предположить, что человек просто крайне редко держит в руках ручку и пишет вообще что-то. Но у нас не тот случай: когда из двадцати строчек только одна принадлежит той, у которой повреждена рука, то выбрать несложно.