– Что с тобой случилось?

– Пуля… задела что-то внутри… мне до утра недотянуть… потому дали поговорить с тобой…

– Тебе надо в больницу!

Она попыталась рассмеяться, не получилось совсем, из груди вырвалось только хриплое бульканье, а в уголке рта показалась кровь.

– У меня нет времени, чтобы слушать твои глупости. Лучше слушай ты меня.

Каждое слово после паузы, казалось, следующего просто не будет. Бледность мертвенная, из живых цветов только кровь на пальцах и у рта. Я попыталась вытереть, она показала, что не нужно.

– Ты опять полезла не в свое дело и заплатишь за это жизнью. Хозяин приказал… пока тебя не трогать.

Она замолчала, собираясь с силами. Голос настолько тихий, что слова трудно разобрать. Я наклонилась ближе, хотя приятного мало.

– Анна, кто такой этот Хозяин? Я уже второй раз слышу, что он приказал меня не трогать. Почему?

Она чуть усмехнулась, насколько позволяла слабость:

– Думаю, ты узнаешь…

Меня вдруг обожгло страшное понимание, даже в глазах потемнело:

– Ларс?!

Теперь она фыркнула, несмотря на слабость:

– Совсем сдурела?! Твой Ларс на такое не способен… Он может только… – силы покидали Анну, но она боролась, цеплялась за жизнь, ей еще нужно что-то сказать, – связывать… Не о том…

Некоторое время она молчала, я полила из чашки на край полотенца, лежавшего у подушки, вытерла лицо в предсмертной испарине, кровавые губы. Анна благодарно улыбнулась, чуть-чуть, на большее сил не оставалось.

– Не перебивай… не успею… Тебя будут мучить… страшно… И снимать видео… чтобы показать Ларсу… Он тебя ищет по всему Сток… – Она снова закашлялась, пуская кровавые пузыри.

– Нужно хоть какого-то врача!

– Нет, уже поздно, раньше бы… Отсюда не сбежишь, лучшее, что ты можешь сделать для себя, – разозлить кого-то из этих… сильно разозлить, чтобы тебя убили со злости… так легче… Поняла? Лучше Улофа, ему терять нечего.

– Анна, они мучают девушек и снимают это?

– Сообразила? – Она чуть пришла в себя. Я с ужасом вспомнила, что так бывает прямо перед смертью. Но может, не только? – Ларс… Ты поняла? Не давай им себя мучить, это будет страшно…

Следом хрип… и все…

Моя давнишняя врагиня, та, которую я ненавидела и мечтала придушить собственными руками, умерла практически у меня на руках. Глаза закрывать не пришлось, от слабости они закрылись сами.

Я сидела оглушенная. Анне даже не вызвали врача, не отвезли в больницу, позволив умереть. Что же здесь за люди?! Нет, это не люди, это звери.

В комнату вошел тот самый качок, что привел меня.

– Ну чё, поговорили?

– Она умерла.

– Черт с ней. Пошли обратно, не то с меня шкуру спустят за тебя.

Я не выдержала, набросившись на него с кулаками, заорала:

– Ублюдки! Звери! Ее нужно было в больницу!

В первое мгновение бандит замер от неожиданности, потом сгреб меня буквально за шиворот, притащил к нашей комнате и швырнул внутрь на пол:

– Сучка! Если б не запрет тебя трогать, ты бы у меня сейчас огребла по полной!

Может, он говорил еще что-то, но на третьем слове последовавшего ругательства я потеряла сознание, потому что стукнулась головой об пол.

Очухалась не скоро, видно получив сотрясение мозга. Во рту привкус крови, губа разбита, голова трещала так, что я с трудом сдержала желание сжать ее руками и попросту раздавить череп.

Вокруг суетились три подруги по несчастью. Увидев, что я открыла глаза, одна из них что-то залепетала. Я уже знала, что Вилте и Габи откуда-то из Восточной Европы, Габи кое-что понимала по-английски, но дальше самых простых фраз и «да» и «нет» не шло. Ее подруга не понимала ничего вообще, только плакала и во сне звала маму. Третья девушка, красивая мулаточка Тина, знала французский, но разговаривала с таким диким акцентом, что уже я понимала с трудом. К тому же нам нечасто позволяли говорить.

Сейчас слова не нужны, мне помогли перебраться на матрас и лечь. Голова сильно кружилась, однако, ощупав себя и попытавшись двигать руками и ногами, я поняла, что переломов нет, только сотрясение.

Да, Анна права, лучше вызвать взрыв бешенства у этих, чтобы прибили сразу.

Я вспомнила то, на что не обратила внимания сразу, Анна сказала: «Лучше Улофа». Значит, Белый Медведь здесь? Мелькнула робкая надежда. Улоф, конечно, сволочь еще та, но мы же с ним знакомы, может, хоть подскажет, как выбраться, или передаст весточку на волю? Ларс ищет меня по всему Стокгольму? Но как найти, если мы черт знает где?