– Намек?
– поднял бровь бог войны.

– Совет, - хмыкнул человек, бесстрашно вручил богу войны полотенце и мокрую тарелку.

От такой наглости Дэрк опешил и машинально вытирал тарелку, чтобы затем ее отложить на полку для посуды.

– Непохоже, что ты боишься.

– А я тебя не боюсь, чего мне бояться?
– хмыкнул насмешливо голубоглазый мужчина.
– Боли? Мне всегда больно. Безумия? Я и так сумасшедший. А может смерти? Смешно, ты знаешь, что я, не задумываясь, пожертвую собой ради спасения своей семьи. А за собой потяну тебя, и это ты знаешь.

– Слишком хорошо знаю, - согласился Дэрк, принимая кастрюлю.
– Но не могу понять.

– Тысячи лет промывания мозгов ахинеей - груз непосильный, с таким грузом трудно повернуть в другую сторону, но даже с ним можно осуществить невозможное.

– Как?

Голубые очи Ариза стали еще ярче, по яркости они не уступали оранжевым глазам божества, пришедшего к нему.

– Сверни и он не увидит тебя.

Дэрк понял, кого подразумевал его собеседник.

– Не могу, это слишком сложно.

– Что и требовалось доказать, - разочаровано вздохнул черноволосый мужчина, - ты не хочешь пробовать, а ведь ты ее можешь спасти. Повернешь, и от тебя не отвернутся, тебя защитят. Ты увидел нас только по нелепой случайности. Таким образом, тебе дали шанс, но ты, по-моему, даже не хочешь им воспользоваться.

– Это предательство.

– Кого тебе предавать?
– фыркнул собеседник, засмеявшись.
– Вы там все друг друга ненавидите, кого тебе предавать? Папочку? Да ты с удовольствием бы выпустил ему кишки и глазом бы не моргнул бы. Мамочку? Аналогичная ситуация. Остальных можно даже не перечислять. И я не помню, чтобы ты, - он скорчил рожицу и махнул тарелкой, изображая чудовище, - делал все во благо ее царственного величия. И кстати, зачем ты перебил столько заключенных и людей на улице? Это что? Способ успокоить нервы, мол, выпустил пар и сделал доброе дело.

– Она попросила...

– Дай подумать, - нахмурился Ариз и едва не надел на пепельную голову сковородку, - убили кого-то из ее родных и, не соображая, она проорала что-то столь ужасное, о чем бы сама десять раз пожалела. А потом, когда все свершилось, кричала, что она дурочка наделала?

– Ты там не был, - Дэрк едва не подавился.

– Это очевидно, если она действительно, такая как ты сказал. Главное не то что она говорит, а то, что чувствует. Увы, с людьми именно так и происходит. Они говорят не то, что хотят в действительности. Они говорят чушь, а стоило бы аккуратнее со словами и молитвами. Потому что их могут услышать такие как ты и устроить резню.

– А разве они не получили по заслугам?
– возмутился и едва не разбил чашку бог войны.

– Нет, ты их просто убил и все, притом убил жестоко. Ты ничем не лучше того зверья, отправленного тобой за двери реального мира. Единственно, что ты сделал хорошо - это выпустил невиновных.

– Как будто вы не убивали, - решил кольнуть шпилькой хозяина дома Дэрк.

– Да, убивали, - не стал отрицать Ариз, вытирая руки белым полотенцем, - таких как ты, но не испытывали от этого радости и, уж тем более, удовольствия. В отличие от тех же людей, мы знаем, кого и что ждет за пределами этого мира. Кофе будешь?

– Пожалуй.

Черноволосый мужчина набрал воды в кофейник и насыпал туда кофе, затем облокотился об стол бедром. Ему не дашь больше двадцати пяти лет, хотя на самом деле почти сто стукнуло. Уж Дэрку об это не знать. В отличие от хищного и в то же время красивого лица бога войны, лик Ариза можно сравнить с умиротворенной и спокойной красотой цветка. Прямой нос, треугольное лицо, глаза большие, правильные дуги черных бровей, ничего резкого. Он немногим выше Дэрка и почти такого же телосложения. Одет мужчина в домашнюю одежду синего цвета. Спортивные штаны, тапочки и рубашка в клетку.

– Так, как свернуть?
– напомнил Дэрк, принимала горячую чашку с кофе в обе руки.

– Ты и сам знаешь. Взять свое кровожадное "я" в железные рукавицы и делать действительно что-то хорошее, а не убивать людей направо налево. Хотя бы сажать цветы, с твоей силой они будут расти только в путь. Или ухаживать за стариками, тоже выход.

– Это не мое, - скептически сделал глоток бог войны.

– Ну конечно, ты не можешь пожертвовать прежней жизнью ради смертной.

– Я...

– Что я? Хочешь сказать, она недостойна того, чтобы смирить кровожадное "я" и потерпеть какого-нибудь брюзжащего старичка, убирать из-под него утку? В конце концов, он может тебя только покусать вставной челюстью. Ничего страшного, ведь так?

– Ты агитируешь меня, - оранжевые глаза насмешливо сузились.

– Конечно, агитирую, иначе я бы с тобой тут не мыл посуду и не предлагал кофе. Хороший кофе балов (денег) стоит. У тебя есть шанс, а твоя душа еще жива, пока любит. Стоит ей умереть, я с тобой даже разговаривать не буду. У кого в груди дырка... короче ты сам понимаешь. Кем станешь, чем станешь.

– То, что ты говоришь сложно, слишком сложно.

– Но возможно, - закончил за него голубоглазый Ариз.
– Чем больше грех, тем сильнее раскаянье.