— Из-за тебя мы обе попадем в беду, Миртл! — девушка позвала Люси, но Люси уже была за дверью.

Вечерний воздух был прохладным и сухим, когда она бежала он дул прямо ей в лицо. Было уже около девяти, но солнце все еще заходило над рощей деревьев, на западной стороне собственности. Она срезала путь, пробежав мимо переполненного сада, пьянящего сладкого аромата роз, и лабиринта изгородей.

Её взгляд остановился на месте, где она впервые вывалилась из Предвестника в эту жизнь. Её ноги стучали по тропинке в сторону пустой беседки. Она остановилась только тогда, когда кто-то схватил её за руку.

Она обернулась.

И оказалась нос к носу с Даниэлем.

Лёгкий ветерок вздувал его светлые волосы на лбу. В своём формальном чёрном костюме с золотой цепью часов и маленьким белым пионом, закреплённым на лацкане пиджака, Даниэль был ещё более великолепен, чем она помнила. Его кожа была чистой и бриллиантовой в лучах заходящего солнца. На губах была малейшая улыбка. Его глаза загорелись фиолетовым при виде её.

Мягкий вздох вырвалсь из неё. Она жаждала наклониться на несколько дюймов ближе и прижать свои губы к его. Обернуть свои руки вокруг его него и почувствовать место на его широких плечах, где развернулись его крылья. Она хотела забыть зачем сюда пришла и просто держать его, просто дать себя держать. Нет слов чтобы описать то, как сильно она скучала по нему.

Нет. Этот встреча была по поводу Люсинды.

Даниэль, её Даниэль, был очень далеко сейчас. Трудно представить, что он сейчас делает или о чём думает. Было ещё труднее представить их воссоединение в конце всего этого. Но не было ли это причиной её поисков? То, что узнав достаточно о своём прошлом, она сможет быть с Даниэлем вместе в настоящем?

— Ты не должен быть здесь, — сказала она хельстонскому Даниэлю. Он не мог знать, что хельстонская Люсинда хочет с ним здесь встретиться. Но он был здесь. Казалось, ничто не могло помешать их встрече, они тянулись друг к другу, неизвестно почему.

Смех Даниэля был точно таким же, как привыкла Люси, тот, который она впервые услышала в Мече и Кресте, когда Даниэль поцеловал её, смех, который она любила. Но этот Даниэль не знал её полностью. Он не знал, кто она, откуда она, или что она пыталась сделать.

— Ты не должна быть здесь также. — Он улыбнулся. — Сначала мы должны потанцевать внутри, а позже, после того как мы познакомимся друг с другом, я должен взять тебя на лунную прогулку. Но солнце ещё не село. Это значит, что много танцев ещё впереди. — Он протянул руку. — Меня зовут Даниэль Григори.

Он даже не заметил, что она была одета в униформу горничной вместо бального платья. что она не выглядит так, как надлежит британской девушке. Он только что положил глаз на нее, но, как и Люсинда, Даниель был уже ослеплен любовью.

Вид на это с другой стороны дало странную ясность их отношений. Это было замечательно, но это было трагически недальновидно. Была ли это Люсинда которую любил Даниэль, и наоборот, был ли это просто круг от которого они не могли освободиться?

— Это не я — , Люс сказала ему, — к сожалению.

Он взял ее за руки. Она начала таять от его прикосновения.

— Конечно это ты — , сказал он. — Это всегда ты.

— Нет, — сказала Люс. — Это несправедливо по отношению к ней, ты не можешь быть несправедливым. И кроме того, Даниэль, она хочет сказать другое.

— О чем ты говоришь? — Он выглядел так, как будто он не мог решить, принять ли ее слова всерьез или посмеяться над ними.

Краем глаза Люс увидела фигуру в белом, шедшую к ним с задней стороны дома.

Люсинда.

Она шла на встречу с Даниелем. Она рано. В ее записке говорилось в девять, по крайней мере, Люси так думала до того как бросила ее кусочки в огонь.

Сердце Люси заколотилось. Она не может быть поймана здесь, когда Люсинда придет. И все же, она не может оставить Даниэля так скоро.

— Почему ты любишь ее? — Слова Люса вылетели в спешке. — Что заставляет тебя влюбиться в нее, Даниэль?

Даниил положил свою руку ей на плечо, он чувствовал себя прекрасно. — Потише-, сказал он. — Мы только что познакомились, но я могу обещать вам, нет никого я люблю, кроме…

— Эй, ты! Прислуга! — Люсинда разглядела их, и по тону ее голоса, она не была счастлива по этому поводу. Она побежала к беседке, наплевав на ее платье, на грязь в траве, на Люс. — Что ты сделала с моим письмом, девушка?

— Ээ-та девушка поступает таким образом, — Люс запиналась, — Это я, в некотором смысле. Я — она. Ты любишь нас, и мне нужно понять…

Даниэль повернулся чтобы посмотреть на Люсинду, которую он любил, или любил бы в эту эпоху. Сейчас он мог ясно видеть ее лицо. Он мог видеть, их обеих.