Шрифт:
Там.
Эта легкость.
Полная свобода.
Теперь он мог трезво мыслить.
Ему было необходимо на секунду остаться одному.
С самим собой.
Он взглянул на другого Даниэля и взлетел в небо.
Секунду спустя, он услышал этот звук снова: такой же свист раскрывающихся крыльев, молодых крыльев, набирающих высоту с земли.
Ранний Даниэль догнал его в небе.
— Куда? Не сговариваясь они приземлились на трехэтажном выступе около Водоема Патриарха на крыше напротив окна Люси, где они привыкли наблюдать как она спит.
Память была свежее в мыслях Даниила, но слабое воспоминание о спящей под одеялом Люс, до сих пор наполняли теплом крылья Даниэла.
Оба были мрачными.
Ирония была в том, что в разрушенном городе ее дом уцелел, а она — нет.
Они стояли в тишине холодной ночи, осторожно спрятав свои крылья, что бы случайно не соприкоснуться.
— Как ее дела в будущем? — вздохнул Даниэль.
— Хорошие новости — в этот раз все по другому.
Проклятие как-то… изменилось.
— Как? — Даниэль поднял глаза, и надежда, ярко вспыхнувшая в его глазах, вдруг померкла.
— Ты хочешь сказать, что в этой жизни она еще не заключила договор? — Мы думаем, что нет.
Это часть его.
Кажется лазейка открылась и позволила ей жить дольше, чем обычно. — Но это слишком опасно.
Даниил говорил быстро, отчаянно, выплевывая ту же речь, что крутилась в голове Даниэля, с той последней ночи в Мече и Кресте, когда он осознал, что в этот раз все по-другому. — Она может умереть и не вернуться.
Это может стать концом.
Каждая мелочь сейчас на кону.
— Я знаю.
Даниэль остановился, сдерживая себя.
— Извини.
Конечно же ты знал.
Но… вопрос в том, понимает ли она что эта жизнь другая? Даниэль посмотрел на свои пустые руки.
— Одна из старейшин Жмалеима добралась до нее, и устроила ей допрос, но это было до того как Люси узнала что-либо о своем прошлом.
Люсинда узнала, что все сосредоточены на том, что она не крещенная… но она еще столького не знает.
Даниель шагнул на край крыши, и взглянул в ее темное окно.
— Тогда какие плохие новости? — Я боюсь, что многого не знаю.
Я не могу предсказать последствия ее передвижений во времени, если не найду ее и не останавлю, пока не стало слишком поздно.
Внизу на улице, затрубила сирена.
Воздуный налет закончился.
Скоро русские начнут прочесывать город в поисках выживших.
Даниэль просеивал клочки своей памяти.
Она двинулась дальше, в прошлое, но в какое время? Он развернулся и строго взглянул на прежнего себя.
— Ты тоже помнишь это, так ведь? — То, что… она собирается вернуться? — Да.
Но как скоро? — Они говорили одновременно, глядя на темную улицу.
— А где она остановится? — Даниэль сказал резко, отступая от края.
Он закрыл глаза, переводя дыхание.
— Люси сейчас другая.
Она — Он почти чувствовал её запах.
Чистый, ясный, как солнечный свет.
— Что-то фундаментальное изменилось.
У нас, наконец, есть реальный шанс
И я, я никогда не был в более приподнятом настроении… и не более больным с террором.
Он открыл глаза, и удивился когда Даниель кивнул.
— Даниэль? — Да? — Чего же ты ждешь? — с улыбкой спросил Даниил.
— Иди и возьми ее.
И затем, стоя на краю крыши, Даниэль открыл Предвестника и шагнул внутрь.
Глава 3
Идиотский порыв
МИЛАН, ИТАЛИЯ МАЙ 25, 1918
Люси пошатываясь вышла из Предвестника, под звуки взрывов.
Она пригнулась и закрыла уши.
Яростные взрывы сотрясали землю.
Один тяжёлый удар за другим, каждый более эффектный и парализующий, чем предыдущий; они продолжались до тех пор, пока звуки и толчки не начали разноситься так, что начало казаться, будто атаке не будет конца.
Нет способа избавиться от шума, и нет конца.
Люси споткнулась в оглушительной темноте, сгибаясь, стараясь защитить своё тело.
Взрывы отдавались в груди, грязь забивалась в глаза и рот.
И всё это случилось прежде, чем у неё появилась возможность увидеть, где она оказалась.
С каждым ярким взрывом она ловила проблески холмистых полей, пересечённых водопропускными трубами и ветхими заборами.
Но потом вспышка исчезала, и она опять становилась слепой.
Бомбы.