Но он отвлек ее от этих виноватых мыслей. Он заговорил.

– Что привело тебя ко мне, дитя?

Ангел даже его поняла. А она-то думала, что все слова растерялись…

– Я… Я пришла к тебе, и принесла вопрос.

Она понимала, что говорит неправильно, что ни малейшего намека на верную грамматику и верный выбор слов ее речь не имела, но, тем не менее, – Отшельник кивнул головой, делая знак продолжать, а значит, он слушал ее, и даже, возможно, понимал ее.

– Я пришла сюда с Крылом. Крыло меня привело. Я не хотела приходить.

– У тебя не было выбора – тебя вела Судьба.

– Мне все говорят о Судьбе… Но что есть такое Судьба? Нельзя ее не слушать?

– Судьба ведет – и люди идут за ней. У людей, как правило, нет выбора. У них просто не возникает такого вопроса.

– Но если вопрос возник? Могу ли я не слушать Судьбу?

– Ты можешь не слушать, ты и не слушала – но ведь оказалась здесь. Как думаешь, почему? Твоя Судьба привела тебя. Богам было угодно, чтобы ты стала новой Крылатой, чтобы прибыла сюда и оживила нашу легенду.

Ангел слушала, затаив дыхание. Она понимала не каждое слово, но очень старалась… Она должна была понять…

– Пойми, дитя, - продолжал он, - Судьба ведет даже тех, кто не верит в нее. Любое наше действие предопределено – и то, чему суждено сбыться, всегда сбывается. Твое появление здесь было так же предопределено, даже предсказано заранее.

– Но… Но предопределен ли мой уход?

– Уход? Дитя, о чем ты говоришь?

– Я… Не здесь быть должна. Место… Не мое место.

Ангел сбивалась, она забывала слова как раз в тот момент, когда нуждалась в них больше всего… Может, она все-таки не была готова? Но уже нет времени… Она пришла, и нужно довести разговор до конца… и быть при этом максимально убедительной. Ох, только убедить бы себясначала, что она так уж сильно убеждена в том, о чем говорит…

Отшельник непонимающе смотрел на нее.

– Не твое? Но у тебя же есть дом, и есть друзья – все мы твои друзья, и есть Судьба, и есть Крылатый – у тебя здесь есть все.

– Не все… У меня там, в старом доме, есть любовь. Была любовь… Не знаю, есть ли еще. Но хочу. Хочу выяснить. Хочу знать, что есть. Не хотела приезжать… Не хотела оставлять. А сейчас не могу забыть. Не хочу забывать. Хочу вернуться.

Ангел чуть не плакала… Даже не столько от горя, сколько от бессилия – бессилия рассказать то, что чувствует. Ей не хватало слов… Черт, как же сильно их не хватало! Она не могла… Просто физически не была способна выразить всю бурю любви и боли… Если бы она только могла – она бы рассказала Отшельнику, какой мукой для нее стала жизнь здесь, практически каждый прожитый день, как она просыпается по ночам в холодном поту, когда видит во сне, что Медведь сердится на нее, проклинает ее, или и того хуже – забыл ее… Рассказала бы, как тяжело ей пришлось поначалу, не имея возможности поговорить с кем-то, кроме Крылатого, которого она не знала – и не хотела знать… Рассказала бы, что приехала за ответами, точнее, всего за одним – почему? Почему с ней? Но так и не получила свой ответ… Рассказала бы, как ей осточертели их бесконечные разговоры о Судьбе и предопределенности, что она до сих пор в них не верит – и отказывается верить, потому что знает, что жизнь ошиблась, одарив ее Крылом – ее место вовсе не здесь, не с этими людьми, которые ее боготворят, а всего с одним человеком, который ее сейчас, наверное, ненавидит…

Она бы все это рассказала Отшельнику, если бы только могла. Но слова и мысли толпились в горле, сталкиваясь, давя друг друга – и умирая, не находя выхода…

И поэтому Ангел больше ничего не говорила. Она просто плакала. У нее не осталось сил ни на что другое. Она опустила голову и плакала, глядя в пол. Ей было уже все равно, что подумает Отшельник. Все равно, что он сделает. Не важно. Ведь она не смогла ничего объяснить… А он теперь расскажет Крылатому – и все будет бессмысленно… Этот человек никогда не отпустит ее… У нее не было больше надежды. Она провалилась по всем статьям.

Отшельник сидел неподвижно, наблюдая за рыдающей девушкой.

Ее ссутуленные плечи мелко подрагивали в такт прерывистому, судорожному дыханию. Ее горячие слезы одна за другой падали на его вышитые подушки.

Старик не вполне понял, отчего плачет девушка. Но понял, что она здесь несчастна.

Он молча встал. Это все труднее давалось ему – старое тело становилось немощным, как ни старался он это скрывать… Скоро он будет совсем уже ни на что не годен… Ну да ладно. Легенда была подтверждена – а значит, он легко сможет найти нового Хранителя, и еще успеет рассказать ему все, что знает сам. Успеет подготовить.

Отшельник вышел из своего дома. Девушка не заметила – так велика была ее печаль. Это расстроило Отшельника. Крылатая несчастна… Как птица не поет в клетке, так и Крылатая не станет летать в неволе. А насколько он понял – проблема именно в этом. Она не хочет оставаться… Что ж… Конечно, его смущало, что Крылатая покинет Святую долину. Что она уйдет от них, унеся с собой Полет. Но раз она несчастлива… Нужно было убедиться, что это и правда то, чего хочет Судьба.

Отшельник вынул из складок своего одеяния небольшой мешочек. Когда-то он был ослепительно белым – цвета перьев Крылатых, знак Судьбы и Единения. Теперь же он стал серым и блеклым, но не утратил величественной ауры, касание которой Отшельник испытывал каждый раз, просто видя его. Отшельник развязал слегка разлохмаченную бечеву и открыл мешочек. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и опустил в него руку… Четное – если да, нечетное – если нет… Четное – если остаться, нечетное – если уйти.