Шрифт:
– Э-эй, солнышко, не грусти. Все будет хорошо. Я обещаю.
Он решил, что ей страшно. Что она расстроена произошедшим и ищет поддержки.
Он прав наполовину. Ей действительно страшно.
Она безумно боится его потерять.
Ни разу за все это время в голове Ангела даже не шевельнулась мысль о предательстве Халата. Это было неважно.
Важна была только их связь. Но ниточка словно натягивалась все сильнее и сильнее, как бы крепко Ангел ни старалась прижаться к Медведю.
Ей было очень страшно.
Все стало слишком хрупким. Слишком быстро.
28
Ангел уже спала, а Медведь все сидел на кухне и пил кофе. Какая разница? Уснуть сегодня все равно не получится…
Перед ним лежал раскрытый журнал. Вновь и вновь перечитывал Медведь злополучную статью. Вновь и вновь всматривался в лицо Ангела. Она улыбается. Ее фото с раскрытым Крылом напечатано на весь разворот… Конечно. Ведь это сенсация, как ни крути… Центральная статья номера… Главное открытие года… Чтоб его…
Медведь пролистал журнал до конца статьи и стал всматриваться в наглую светящуюся физиономию Халата. Как же он мог так просчитаться? Ведь у того на лице написано, буквально во весь лоб, слово «ПРЕ-ДА-ТЕЛЬ». Медведь словно видел эти буквы. Теперь видел. Где же были его глаза раньше?
Он схватил черную ручку, лежащую у телефона, и тщательно вывел кривые буквы по всей фотографии мерзавца. Затем старательно пририсовал усы, мерзкую козлиную бородку и вымарал глаза. Так ему. А лучше глаза проткнуть. Да. Чтобы он больше ничего не видел и ничьей тайны больше не мог выдать.
– Эй, ты чего не спишь?
Медведь подскочил от неожиданности, смял журнал и словно бы случайно уронил за стол.
– Я? Я… Ничего. Просто не спится.
Ангел посмотрела на него сонными глазами. Она не поверила.
– Ты кофе, главное, побольше пей, не спится ему…
– Нет, правда, я сейчас лягу.
– Ну ладно… Я тебя жду, учти… Если не придешь через десять минут, я все кофе в доме выкину.
Медведь улыбнулся. Она любила ставить ультиматумы… А он редко осмеливался их нарушать – Ангел обычно держала свое слово.
Он кивнул, и она вышла из кухни. Мрачная и тихая, но не отвернувшаяся от него… Хоть что-то…
Когда шаги Ангела затихли в спальне и матрас кровати скрипнул в ночной тяжелой тишине, Медведь нагнулся, пошарил под столом, и наконец выудил уже изрядно потрепанный журнал, не забыв при этом удариться головой о столешницу.
Нужные страницы нашлись быстро. Потирая затылок рукой, Медведь снова смотрел на улыбающуюся Ангела. Как она прекрасна… И как беззаботна… Тогда она еще не знала…
В очередной раз Медведь убедился, что ее имени нигде нет. А что толку? Есть имя Халата, есть город, где он работает, а это уже зацепка, выводящая к ним, рано или поздно… Есть те, кто разместит фото в интернете, есть те, кто расскажет об этом в новостях, есть те, кто просто напросто тоже прочитает этот журнал – и узнает ее… Кто-нибудь обязательно ее узнает… И этого уже не избежать… Никак не избежать…
Ее найдут…
Нужно бежать.
Пусть Ангел поспит спокойно до утра, сейчас он не будет еще сильнее ее пугать. Но им нужно бежать… Прятаться… Вот только где?
Медведь выплеснул остатки кофе в раковину и поставил чашку в коричневую лужицу. Взгляд упал на персики. Ни в чем не повинные фрукты так и лежали в пакете, не мытые и никому не нужные. Теперь они напоминали ему только об одном…
Никогда в жизни Медведь больше не будет есть персики.
Одним резким движением он отправил весь пакет в мусорное ведро.
Они им не нужны. Он найдет Ангелу что-нибудь лучше идиотских персиков…
29
Когда Ангел проснулась поутру, она почувствовала, что что-то не так. Она пока не понимала, не помнила, но…
Точно… Внезапно ей захотелось заснуть обратно и уже не просыпаться – настолько крепко и безжалостно навалилось на нее произошедшее вчера.
На кухне бубнил телевизор. На часах стрелки подползали к девяти. Ангел снова откинулась головой на подушку и поняла, как же сильно эта голова болит. Нужно… Нужно встать и принять таблетку. Но до чего же тяжело…
Наконец тело послушалось хозяйку и соизволило подняться на ноги. Оно донесло ее до кухни, где уже сидел Медведь.
– М, опять ты со своим кофе… Неужели вчера не напился?
Медведь криво усмехнулся.
– Напьешься тут…
Ангел не ответила. Медведь не развивал реплику. Оба молчали, потому что сказать было нечего. Нужно столько всего обсудить – но сказать совершенно нечего. Повернувшись к Медведю спиной, Ангел сделала себе чай. Открыла дверцу под раковиной, выкинула пакетик в ведро – и увидела, как он плюхнулся на персики. Они обвиняющее смотрели на нее из своей целлофановой тюрьмы, немного помятые и уже начавшие портиться, а теперь еще и мокрые… Ангел не знала, чем они так провинились, и ей их стало жалко.