– Я не против, оставайся. Ты да леди Грейсток – единственные нормальные люди в этой компании.

– Вам не нравятся наши спутники?

– Как тебе сказать… Старуха хоть и зануда, но вполне безобидная. Да и Тиббс, вроде, парень ничего. Единственная его беда в том, что он ни черта не умеет делать.

– Ну а принц? – расспрашивала девушка. – Мне сдается, не очень-то он вам симпатичен.

– Он просто полное ничтожество!

– Признаюсь, и мне он не нравится. Я даже побаиваюсь его.

– Побаиваешься? Почему?

– Еще когда мы были в Лондоне, он сказал мне такое, что не должен говорить мужчина женщине.

– Ну и скотина! – возмутился Браун. – Если он будет приставать, кликни меня, я из него фарш сделаю.

– Я могу рассчитывать на вас, мистер Браун? – спросила Аннет, ласково глянув на пилота.

– Вполне.

– Вы такой большой и сильный мужчина, – томно вздохнула она.

– А ты мне очень нравишься, детка, – заявил Браун.

– По-моему, вы мне тоже нравитесь… После обмена этими признаниями воцарилось молчание. Затем Браун прокашлялся и произнес:

– Когда мы отсюда выберемся… Пилот замолчал, видимо, подыскивая слова. Он явно нервничал.

– Что тогда? – нетерпеливо спросила Аннет.

– Ну… мне кажется, тогда мы… То есть я хотел сказать, я и ты…

– Что же? – подбадривала его девушка.

– Что? Слушай, кончай называть меня «мистер Браун». Мои друзья зовут меня просто Чи.

– Какое забавное имя! В жизни не слыхала ничего подобного. Но почему Чи?

– Я ведь родом из Чикаго. Чи – это сокращенное название города.

– Все американцы такие смешные, – засмеялась Аннет.

– Разве? У меня, наоборот, европейцы вызывают улыбку.

– И я тоже?

– Ну, самую малость. Впрочем, это дело поправимое.

– Вот как! Тогда попробую это исправить, мистер Браун.

– Чи!

– Да, Чи. Мне так непривычно произносить это имя. А у вас есть другое?

– Мое настоящее имя Нил.

– Красивое имя.

– А мне нравится Аннет. Я просто балдею от Аннет!

– От имени?

– И от девушки еще больше. Браун резко придвинулся и попытался обнять Аннет. Она отпрянула в сторону и резко заметила:

– Вам не следует так делать. Они посидели молча. Вдруг Аннет испуганно воскликнула.

– Что это? Посмотрите!

Пилот глянул в ту сторону, куда указала девушка. В темноте ярко выделялись две желтые точки.

– Пустяки, не бойся, – успокоил он Аннет. – Он просто наблюдает за нами.

– Кто это? – допытывалась девушка. – Я однажды видела, как в темноте светились глаза у коровы.

– Наверно, это корова и есть.

– В джунглях? Здесь не может быть никаких коров! Да вы просто смеетесь надо мной! – она готова была надуться.

– Хорошо, раз, говоришь, коров в джунглях нет, тогда я попытаюсь прогнать прочь этого незнакомца, кто бы он ни был.

Браун вытащил из костра горящую ветку и, привстав, швырнул ее в ту сторону, где светились эти самые глаза.

Раздался злобный вой, и глаза исчезли.

– Будет знать впредь, – сказал пилот. – А ты боялась, глупышка. Все будет хорошо.

– Какой вы отважный, Нил!

Браун решился повторить свой маневр с объятиями. На сей раз Аннет не сопротивлялась, а напротив, еще теснее прижалась к нему.

– Приличная девушка не должна бы так поступать, – зашептала она. – Но с вами мне так спокойно…

– Со мной ты в полной безопасности, – подтвердил Браун.

В компании с Аннет время летело незаметно, и когда Браун вспомнил о принце, было гораздо больше трех часов. Вышедший из шалаша Сбороу казался утомленным и больным.

– Ничего подозрительного не заметили? – спросил он.

– Какой-то зверь подходил к лагерю, – ответил пилот, – но я бросил в него головешку, и он исчез.

– Значит, все в порядке? – снова поинтересовался принц. – Я так крепко спал, что ничего не слышал.

– Я немного разомнусь, – сказал Браун, – а ты, детка, иди поспи.

Провожая Аннет к шалашу, он заметил, что она дрожит.

– Ужасно не хочу возвращаться в шалаш, – сказала Аннет. – У меня какое-то предчувствие…

– Брось. Я же сказал, что тебе просто почудилось во сне, – успокоил ее пилот.

– Нет, – настаивала девушка. – Это был не сон.

– Будь умницей и не бойся. Помни, что я рядом и все время начеку. Если что, сразу зови меня.

Они расстались. Уже рассвело, когда Брауна разбудил пронзительный крик, раздавшийся на женской половине.