Иногда память выхватывает какие-то смутные картины, и я не знаю наверняка, было это со мной или не было, видела я эти улицы в своей жизни или в какой-то передаче по телевизору. Вчера по ящику показывали сад с кустиками в виде животных. Сергею очень понравилось. И я хотела сказать, что видела такой сад за границей, или даже – этот же сад, но не была уверена. Так же и с лицами. Не с теми, которые в фотоальбомах подписаны, а с второстепенными, которые снятся пятнами. Я потом думаю целыми днями, откуда могу знать этих людей. И могу ли их знать вообще. Когда ты подошел, мне показалось, что я тебя знаю.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– Много воспоминаний как на двадцать семь.

– Да, много.

Она снова закурила. Мне не хотелось говорить.

– Можем здесь до утра остаться? – спросила она.

– Можем. А папик?

– Он уехал.

И меня больше не тянуло ее обнять. Потому что это была совсем не та Ася, которую я видел утром в тумане. Это был я сам, вывернутый наизнанку.

– Замуж тебе надо.

– Я не выдержу. Знаю, что не выдержу. Без любви не выдержу. Ничего не прощу без любви, небритые подмышки не прощу, запах изо рта не прощу, лысину не прощу, прыщик на спине не прощу.

– И за деньги не простишь?

– За деньги стерплю. Но не прощу.

– Он нормальный.

– Да, он нормальный. Бывали хуже. Я знала, что ты меня поймешь. И спасибо, что понял. Это как профсоюз.

– Я этим не занимаюсь, – сказал вдруг я. – Случайно получилось. Чтобы телефон твой взять.

– А чем зарабатываешь? – она вдруг повернулась ко мне, сигарета замерла.

– Пишу.

– Да сейчас все пишут, но за это никому не платят.

Она резко села.

– Почему же ты согласился? Ты же говорил… для друга?

– А почему бы я отказался?

– Точно.

Я подумал, что она начнет собираться, но она снова легла.

– Все равно уже. Его два дня не будет. Надо пользоваться. Иначе можно с ума сойти. А так – как будто бы авантюра, приключение, все несерьезно, значит, и то, остальное, тоже несерьезно, и не стоит думать об этом. Это как весы раскачать. Жизнь нужно разнообразить. Думаю, он тоже… находит какие-то развлечения, кроме меня. Ты с мамой живешь?

– Да.

– Не позавидуешь.

– Почему? Мы почти не видимся.

Она засмеялась.

– Так женатые говорят: «Ну и что, что я женат? Мы почти не видимся». Но они видятся в постели – без вариантов. Хочешь, я познакомлю тебя?

– С кем?

– С женщинами… с бизнесменшами. Хочешь?

– Нет.

– Подумай. Ты хорошо подумай. Ты сможешь жить лучше.

– Обедать в «Шопене»?

– И это тоже. И снять отдельную квартиру.

– Ты серьезно?

Она, наконец, поднялась и стала одеваться.

– В ванную не пойдешь? – спросил я.

– Нет. Хочу тобой пахнуть.

Вызвала такси и уехала. А я остался в квартире Андрея. В воображаемой отдельной квартире.

– 3-

Андрей вернулся, когда я пил его кофе.

– Из-за тебя папашу полночи слушать пришлось.

– А мне Асю слушать пришлось.

– Лучше бы Асю.

К вечеру нужно было сдать статью о новой серии косметики. Статья предполагалась для сайта. В косметике я не очень разбирался, но мне выслали набор стандартных фраз. Формулировки были следующие: перламутровый блеск, кремообразная формула, экстракт плодов лили-пили, орех макадамия, восточный аромат амбры, запах состаренной замши, шлейф аромата сырого северного мха и т.п. Смысл этих выражений представлялся мне неясно, некоторые относились к духам и туалетной воде, некоторые – к косметике в целом.

– О чем думаешь? – покосился Андрей.

– Хочу войти в один бизнес…

– По-моему, ты и бизнес – параллельные прямые.

– Спасибо.

– Мить, без обид. А какой бизнес?

– Свое мнение ты уже высказал.

– Ну, а что эта Ася?

– Ладно, поехал я писать.

– Садись за мой комп.

– У меня исходники дома.

– Качни еще раз с почты.

– Не хочется. Вообще писать не хочется. Статья о косметике. И, понимаешь, если бы она была о подшипниках, не было бы легче. Тоже параллельные прямые.

– Кризис жанра что ли?

– Не кризис. А постоянно делаю то, чего не знаю. Пишу о том, в чем не разбираюсь. Устал.

– А в чем ты разбираешься?

– Ни в чем, кажется. Ни хрена толком не помню.

Вдруг я увидел все так резко. Здесь, на кухне Андрея, обычным утром какого-то очередного февраля, я понял, что ничего не умею делать и ничего не знаю.

Стало так пусто, что нужно было срочно что-то предпринять – просто ради инерции движения. Домой ехать не имело смысла. Я открыл почту, скачал исходники – перечитал их в сотый раз.