Частью привлекательности девушки было то, что она, казалось, не осознавала собственных чар. В насыщенные, лихорадочные дни лондонского сезона Клиона флиртовала и шутила с множеством поклонников, однако присущие ей естественность и правдивость притягивали мужчин не меньше, чем красота.

Впрочем, в данный момент ее тетю больше занимали приятные мысли о том, какой фурор произведет племянница в округе. Редкой дебютантке света выпадал на долю такой шумный успех, как леди Клионе. Кандидаты в мужья не давали ей проходу, привлеченные как ее обаянием, так и приданым, но она всем отказывала.

Теперь, когда лондонский сезон окончился, у леди Арнфилд появились свои планы на племянницу.

Первым шагом в их осуществлении было провести Клиону в приготовленную для нее комнату. Тетушка вскрикнула от радости, когда горничная принялась распаковывать чемоданы.

Перед глазами возникали горы изысканного нижнего белья, украшенные вышивкой юбки, чулки, шарфы, платки с кружевами… Утренние, дневные и вечерние туалеты из атласа, шелка и кружев… Платья для чаепитий и платья для прогулок, костюмы и сапоги для верховой езды и туфли для всех случаев… Ожерелья, диадемы, кольца, броши, серьги…

Леди Арнфилд жила в достатке, ибо ее мужем был сэр Кентон Арнфилд, лорд-наместник [1] графства. Однако супруги не владели и третью того богатства, каким обладала Клиона, и подобного гардероба леди Арнфилд еще никогда не приходилось видеть.

— Боюсь, что тетя Джулия, опекавшая меня во время лондонского сезона, считает, что я расточительна, — признала Клиона. — Как вам известно, мой сезон не был полным, поскольку в Лондон я попала только в мае, и она сомневалась, что мне понадобятся все эти туалеты.

— Неужели? — сказала леди Арнфилд тоном, не сулившим добра ее сестре Джулии. — Что ж, она никогда не отличалась умением делать что-то правильно.

— И боюсь, что я шокировала ее еще больше, когда буквально на прошлой неделе купила несколько новых нарядов, — продолжила Клиона с плохо скрываемым озорством. — Она сказала, что такая роскошь абсолютно излишня для провинции.

— Значит, она глупа, — сказала леди Арнфилд. — И при встрече я скажу ей об этом.

Клиона пошла в пляс по комнате, словно путешествие из Лондона в вагоне поезда вовсе ее не утомило. Что, впрочем, вполне соответствовало действительности.

— Какая чудесная комната! — воскликнула она, раскидывая руки и вертясь, точно юла.

— Боже мой, дитя, у тебя закружится голова, — проворчала тетя.

— Дорогая тетушка Марта, конечно же, нет! На балах я танцую всю ночь напролет, и голова вовсе не кружится.

— Говорят, ты была первой красавицей сезона, — улыбнулась тетя. — Толпы поклонников, а предложений руки и сердца не счесть.

— Естественно, — дразнящим топом отозвалась Клиона. — Дорогая тетушка, девушке с деньгами всегда делают предложения. Это дань ее банковскому счету, а не ей самой, и нужно быть круглым простофилей, чтобы думать иначе.

— Ах, но я уверена, что некоторые из них были в тебя влюблены, — возразила леди Арнфилд, шокированная столь нехарактерной для невинной девушки практичностью.

— После десятиминутного знакомства? — продолжала гнуть свою линию Клиона. — Пока что это самое скорое предложение, которое мне сделали. Не сказать, как это польстило моему самолюбию! Но представьте, каким было падение с небес на землю, когда я узнала, что мой «обожатель» на следующий же день обручился с другой богатой наследницей! Я просто была первой в его списке, вот и все.

— Клиона!

— Не нужно так волноваться, дорогая тетушка. А что, по-вашему, я должна делать? Поверить, что я действительно самая прекрасная и восхитительная женщина из всех, что видел свет? Образец добродетели и красоты…

— Кажется, мне сейчас сделается дурно, — откровенно сказала леди Арнфилд.

— Именно так и я себя чувствовала.

— Мужчины действительно говорят тебе такое?

— Некоторые. И это роковая ошибка, потому что я терпеть не могу, когда мне льстят. Только представьте, какой тщеславной нужно быть, чтобы верить всему этому вздору!

— Даже подумать страшно, — согласилась леди Арнфилд.

— Иногда, — продолжила мысль Клиона, — я сомневаюсь, добрую ли услугу оказал дядя Соломон, когда завещал мне все эти деньги.

— Это единственный хороший поступок, который он совершил для кого-то из своей семьи, — заметила леди Арнфилд. — Он проводил так много времени за границей, занимался исследованиями. Дрянное, грязное, опасное занятие. Тем не менее он скопил сокровища, которые сделали его богатым. К счастью для тебя.