– Об этом, – муж посмотрел на фотографии, потом встал и начал нервно ходить по комнате, – вполне может узнать пресса. Так что списать все на твое безумие – значит предотвратить скандал.

– Подожди, не делай этого, – Тамара побледнела. Она бросилась к Сильвестру, упала на колени и обняла его ноги. – Милый, погоди. Вспомни, что между нами было. И потом ты же знаешь далеко не все. Я ведь всех их нашла. Всех наследников… Они приведут нас к месту. Понимаешь, надо только собрать всех этих ребят. Всех, кто был тогда с Арнольдом…много лет назад…

– Оставь моего сына в покое! – Сильвестр в гневе отшвырнул женщину, и она свернулась на ковре, жалобно поскуливая.

Тамара слишком хорошо знала своего мужа. За внешним спокойствием и покладистостью скрывался железный характер. До сих пор она справлялась с ним. Надо было только не перегибать палку. Но, похоже, она ее все-таки перегнула, и он продолжал бушевать.

– Когда ты попросила меня усыновить мальчика, я подумал, что это очередная блажь. Но я тогда слишком любил тебя, чтобы отказать. Помнишь?

– Угу, – заскулила она на ковре.

– Потом я понял, что не ребенок тебе был нужен. Помнишь наш разговор тогда? Ты обещала мне, что выбросишь эту мистическую дурь из головы. Нет никаких других миров! Нет пришельцев оттуда и эликсира вечной молодости! Ты обещала мне забыть все это. Помнишь?

– Да, – всхлипнула она.

– И ты вела себя прилично. Почти. А Арни, которого я когда-то не хотел усыновлять, с годами стал для меня сыном. Настоящим сыном, – мужчина навис над Тамарой. А она в ужасе закрыла лицо руками, ожидая удара. Заглянувшие в кабинет телохранители сочли за лучшее выйти за дверь и не вмешиваться в семейную ссору.

– Он мой наследник. Единственный, – продолжал впечатывать жену в ковер словами Сильвестр. – Я хотел избавиться от тебя после свадьбы сына. Вполне прилично: хорошие отступные, домик на Лазурном берегу. Но ты просто обезумела. Это ж надо! Ты хоть понимаешь, что будет, когда узнают, что моя жена замешана не только в плясках при свечах в голом виде, но и в убийстве какой-то цыганки?! Так что место тебе, дорогая, в больнице. Что взять с какой-то убогой? И Арнольду там ты не навредишь.

Он отошел от скулящей женщины. Подвинул кресло к столу и плеснул в бокал коньяка из графина.

– Достала стерва, – произнес Сильвестр, одним махом опрокидывая бокал, – Теперь из-за тебя давление поднялось. Но ты не беспокойся, – он сел за стол и пренебрежительно посмотрел на жену, продолжающую валяться на ковре, – Я тебя в общую психушку не засуну. Как-никак столько лет вместе. У тебя будет индивидуальная палата, хороший уход.

Мужчина внезапно застонал и потер грудь.

– Избавляться от тебя надо. А то, не ровен час, до инфаркта доведешь. А мне сына еще в дела вводит надо, с нужными людьми знакомить. Хватит ему по заграницам шастать. Женится, остепенится, все путем будет, – он снова застонал и потянулся к телефону, – вот только с утра не звонит паршивец. Неужели не понимает, то я беспокоюсь.

Тамара с жадным напряжением следила за движениями мужа.

– Что сердечко не проходит? – довольно усмехнулась она, поднимаясь с ковра.

– Не дождешься, – буркнул он, продолжая набирать сотовый сына.

– Забыла предупредить, я заменила там симку и вбила другие номера, – жена села в кресло напротив, с интересом глядя на мужа массирующего левую часть груди. – И еще, милый, хочу сказать, что ты до ужаса предсказуем. Когда злишься, у тебя всегда поднимается давление, и ты всегда пьешь коньяк, – женщина довольно хихикнула и уставилась на Сильвестра безумными блестящими глазами.

– Что ты туда подсыпала, стерва? – он потянулся за бокалом, но тот выскользнул из непослушных пальцев и покатился по ковру.

– Что бы не подсыпала, я успею замести следы. Тебя сейчас, бедненького, заберет скорая. До больницы ты, скорее всего, не доедешь. Я пока вымою графинчик. Налью туда коньяк новый. Так на всякий случай. Вряд ли кто заподозрит в твоей смерти что-то неестественное. Но если и заподозрит, яд к тому времени разложится на составляющие. Знаешь, мне привезли его из Африки. Он очень дорогой. Ты ведь любишь все дорогое, не так ли?

– Тварь, – прошипел Сильвестр немеющими губами.

– Ну, не буду тебе мешать, – она поднялась с кресла. Потом взъерошила волосы и, обслюнявив палец, размазала тушь. – Я ведь расстроилась. Тебе плохо и я плачу, – пояснила она и вышла из комнаты.

– Сильвестру плохо, послышался ее голос из-за двери. – Вы скорую вызвали? Это кошмар… врача немедленно.

Испуганные телохранители бросились в комнату.

– Врачи уже едут, – забормотал один и них, в то время как другой расстегивал хозяину воротник рубашки и снимал галстук.