— Лучше бы сегодня было пасмурно, — бормочет он.

Я киваю:

— А солнечное затмение было бы еще лучше. — Я подаю ему руку: — Готов им врезать?

Он медленно встает, голова все еще закутана одеялом, он смотрит в даль на проделанную мной работу.

— Они все спят?

— Кажется, да.

— Ты уверена, что Эдди еще там?

— Я видела, как он входил. И не видела, чтобы он выходил. Но он мог улизнуть с заднего хода. — Я пожимаю плечами: — У нас может больше никогда не быть такого хорошего шанса. Мы должны нанести удар сейчас, и сильный удар.

Он кивает.

— Согласен. — Он ковыляет к своему бензовозу, и я помогаю ему влезть на водительское сиденье. — Знаешь, Сита, мои водительские права не позволяют мне ездить на таком большом тягаче. Это противозаконно.

— Есть человеческие законы и есть Божьи законы. Может, мы и не самые приятные создания во Вселенной, но мы делаем все, на что способны.

Он серьезно и изучающе смотрит на меня, все его лицо горит и покрыто потом.

— Это правда? Мы можем дать миру что-то хорошее?

Я обнимаю его:

— Если мы сумеем остановить этих вампиров, то наше существование оправдается тысячекратно. — Я целую его. — Мне очень жаль, что я позволила той девушке умереть.

Он обнимает меня одной рукой:

— Это не твоя вина.

— Мне жаль, что я убила твоего отца.

— Сита. — Он держит меня на расстоянии вытянутой руки. — Тебе пять тысяч лет. За тобой слишком много истории. Ты должна научиться жить в настоящем.

Я улыбаюсь, чувствуя себя как глупый ребенок. Это неплохое чувство. Хотя я столько всего видела и сделала, мудрым из нас является он. Я тянусь к нему, сдвигаю волосы с его глаз и потом вдруг снова целую его.

— Ты действительно напоминаешь мне Раму, — шепчу я ему на ухо. — Настолько, что, наверное, ты — это он. Пообещай мне, Рей, а я пообещаю тебе. Мы будем вместе — всегда.

Он отвечает не сразу, и я немного отодвигаюсь, чтобы увидеть, в чем дело. Он сбросил полотенце и смотрит в направлении солнца, хотя не прямо на него, потому что мы все еще в тени. Но думаю, его глазам от этого все равно станет еще хуже.

— Небо такое голубое, — говорит он задумчиво. — Такое большое. — Он снова оборачивается ко мне и тихо усмехается: — Мы как те рыбы-вампиры, затерянные в океане.

Я хмурюсь:

— Рей?

— Я просто задумался о Кришне. — Он сжимает мои ладони. — Я обещаю, что наша любовь будет жить. — Он смотрит на склад. — Ты хочешь, чтобы я ехал к южной стороне?

— Да, налево. Поезжай за мной. Не отставай. Держи дверцу немного приоткрытой. Следи, чтобы она не хлопала. Заглуши двигатель, когда проедешь дыру в заборе, и дальше поезжай накатом. Остановись как можно ближе к зданию. Когда выйдешь из кабины, не закрывай дверцу. Как можно быстрее подожги запал и убегай. Я услышу, как он загорится, и зажгу свой. Если они попытаются бежать, я их перебью. Когда все закончится, встретимся здесь. А потом можем поехать на рыбалку. — Я замолкаю и хочу еще что-то добавить, только не знаю что. — Будь осторожен, Рей.

— И ты, Сита. — Он касается рукой сердца. — Я люблю тебя.

Я касаюсь своего. Вернулась боль, стало труднее дышать. Может, это знак от Бога.

— Люблю тебя, — говорю я.

Мы едем к складу, я — впереди. Цистерны легко проходят в проделанную дыру. Переднее колесо тягача расплющивает голову мертвой собаки. Заглушим двигатель, я еду к заднему концу здания, Мой маневр сложнее, чем у Рея, поэтому я его и выбрала для себя. Мне нужно не просто ехать вдоль здания, а завернуть за угол. Но есть совсем мало изобретенных людьми механизмов, которыми бы я не владела в совершенстве, и к тому же я за многие годы выпила кровь стольких шоферов-дальнобойщиков, что мастерство вождения, можно сказать, у меня в крови. Я мягко завершаю поворот, останавливаюсь и вылезаю. Две мои цистерны стоят меньше чем в полутора метрах от стены здания. Краем глаза я замечаю припаркованный и стороне фургон для перевозки мороженого.

Но все спокойно, все тихо. Даже для моего острого слуха.

По другую сторону здания тягач Рея тоже остановился. Я слышу, как Рей вылезает и идет к задней цистерне, где я заложила запал. Но он останавливается на полпути, и я не слышу, чтобы горел запал. Я слышу, как стучит сердце, и жду, когда он выполнит свою задачу.

Но все тихо. Запал не подожжен.

Мое сердце начинает колотиться.

С винтовкой на плече я иду в хвост своего тягача, в направлении Рея. Боюсь, что-то не так. Я не могу запалить свои цистерны, не узнав, в чем проблема. Но я и не могу взорвать свои цистерны на расстоянии — во всяком случае, это будет непросто. Пули может хватить, а может и не хватить. Однако я не смогу проверить, что с Реем, не уйдя от цистерн. Снова парадокс — как и вся моя жизнь. После секундного размышления я отвинчиваю вентиль на днище задней цистерны. Из нее хлещет бензин. Склад стоит на уклоне, мой конец выше, чем у Рея. Огибая угол здания, за мной бежит булькающий поток горючего, омывая мои босые ноги. Я опасаюсь, как бы кто-нибудь внутри не проснулся от запаха, но у меня все равно нет выбора. Бензин струится впереди меня к другому тягачу. Две наши бомбы превратятся в одну.

Теперь я вижу тягач Рея, но не вижу его самого и не вижу его ног за цистернами. Медленно двигаясь с винтовкой на изготовку, я высылаю вперед свой слух. Внутри здания все остается по-прежнему. Двадцать один вампир, все мирно спят с полными животами, из их снов сочится краснота. Но кто-то есть и за тягачом. Может, два человека.

Может, два вампира.

Я слабо слышу их дыхание. Один дышит легко и спокойно. Другой — натужно, может быть, с зажатым рукой ртом. Я мгновенно понимаю, что случилось. Эдди нас поджидал. Он схватил Рея и держит его в качестве заложника, стоя на ступеньках, ведущих в кабину. Теперь он ждет, что я приду за Реем и высунусь. Тогда он нападет. Я сделали ошибку, которую клялась не допускать. Я недооценила врага.