Но паукообразного механизма уже не было видно. Зато синхронно поднимались с коленей уцелевшие собакоголовые. За непрозрачными бронестеклами их морд видно не было, но вряд ли они излучали любезность, судя по тому, как мутанты держали в лапах автоматы. Одно неверное движение – и уже за отсутствием фактора неожиданности никакой «Корд» не поможет. Покрошат в винегрет за шесть секунд. Тем более что патронов к пулемету осталось всего ничего.

Впрочем, из цеха они вышли беспрепятственно, хотя и ощущая спинами нацеленные им вслед дула автоматов. На выходе Данила собрался было перезарядить «Корд», но Снайпер его остановил:

– Погоди. Громоздкая все-таки машина, с ней не побегаешь. Забирай-ка лучше свой автомат обратно.

Но разведчик заупрямился.

– Автомат ты себе оставь или ему отдай, – кивнул он на мутанта. – Меня своя ноша не тянет.

И достав ленту из второго пулемета, установленного на стойке у входа в цех, уже привычным движением перекинул ее через плечо и зафиксировал поясным ремнем. При этом про себя подумал не без самодовольства, что лента с патронами длиной без малого одиннадцать сантиметров каждый вряд ли поместилась бы на плече Снайпера, не говоря уж о спасенном мутанте, который росточком был на голову ниже последнего. У напарника, конечно, с мускулатурой порядок, но все ж понятно, что в их мире не учили с малолетства работать мечом и боевым топором, часами ворочая сначала деревянные макеты, а потом и полновесное оружие.

– Дело хозяйское, – сказал Снайпер, однако мутанту автомат не отдал. А лишь проверил магазин и покачал головой. – Патронов у нас кот наплакал, – сообщил он. – Еще на одну хорошую драку, а потом ножи, зубы и плевки во вражьи рожи будут нашим оружием.

– Здесь недалеко, – сообщил мутант на отличном русском, довольно шустро шевеля лапками и не отставая от спутников.

– О, да ты не только в мозгах ковыряться умеешь, – удивился Снайпер.

Данила удивился не меньше. Ему казалось, что такое ротовое отверстие вряд ли приспособлено для нормальной речи. Разве что орать истошно да кроликов целиком заглатывать.

– Я не ем кроликов, – сообщил мутант. – И вам не советую, юноша. Вряд ли ваш желудок переварит то, во что превратились эти животные за двести лет последствий ядерной катастрофы.

Снайпер одарил мутанта еще одним удивленным взглядом, а Данила готов был сквозь землю провалиться. Ну как научиться контролировать мысли, если у любого нормального человека постоянно лезет в башку всякая муть?

– Не переживайте, – произнес мутант. – Я больше не буду лазить к вам в башку. Это просто привычка сканировать мыслительную активность окружающих объектов с целью своевременного обнаружения добычи и потенциальной опасности. А вот вашего друга я просканировать не могу – словно стена стоит. Как вам это удается?

– Думать вредно, – сказал Снайпер, ускоряя шаг. Понятно, что, как и остальным, ему было неуютно в этих коридорах и хотелось побыстрее выбраться наверх. – Вот я и не думаю.

– Судя по результатам, не похоже, – отметил мутант.

– Лучше скажи, как тебе удалось Данилу уговорить, чтобы он тебя спас?

– Элементарно, то же самое сканирование мозговой деятельности, – пожал плечами спасенный телепат. – Уже ни на что не надеясь, я прощупывал пространство на предмет, не видит ли кто меня, помимо моих конвоиров. И мне повезло.

– И мозги пулеметчикам тоже ты взорвал? – на всякий случай уточнил Данила.

– Поверьте, это было намного легче, чем послать вам мою просьбу. И огромное спасибо, что вы на нее откликнулись, – сказал мутант, умудрившись на ходу поклониться чуть не до полу. – У них мозгов было чуток совсем, причем взорванных еще до меня. Я лишь легким ментальным посылом завершил процесс.

– Да уж, – фыркнул Данила, уже немного жалея, что не согласился поменять пулемет на «калашников». Темп спутники взяли неслабый, чуть не бегом бежали, и поспевать за ними с крупнокалиберным пулеметом наперевес уже было несколько сложновато. – Звать-то тебя как?

– Кандоронгарофыф, к вашим услугам, – еще раз поклонился мутант. – Вы спасли мою жизнь, и по законам моего племени я перед вами в долгу до тех пор, пока не расплачусь с вами той же монетой.

– Да ладно, заканчивай, – отмахнулся Снайпер. – Где-то я уже это слышал, причем недавно. И закончилось все печально. Так что давай без долгов. К тому же мы не только тебя вытаскивать шли. Нам по-любому надо было как-то с тем процессором договариваться, ну и тебя заодно прихватили.

Он подмигнул мутанту на ходу. Тот как-то беспомощно улыбнулся в ответ, растянув ротовое отверстие чуть на до затылка.

– Слушай, Кандо… – начал Данила – и осекся, припоминая окончание имени.

– Можно просто Фыф, – вздохнул мутант. – Никто запомнить не может, даже мама путалась, когда была жива.

– А кто ж тебя так? – поинтересовался Снайпер.

– Отец, – снова вздохнул Фыф. – Поклялся, что первое слово, произнесенное им после моего рождения, будет моим именем. Долго придумывал, чтобы было покрасивее, с радости и для стимуляции мозговой деятельности употребляя при этом изрядное количество мухоморовой настойки. А клятвы, как и ритуалы, в нашем племени священны.