'Не слишком'.

'Почему? Кажется, я уже упоминал о неоднородности времени. Нет? Ну, хорошо, могу напомнить...'

'Не надо. Мне другое непонятно. Значит ли это, что в своем мире я все еще падаю?'

'Ты же момент удара помнишь? А то, что уже произошло, отмотать обратно нельзя. Но сообщат ли об аварии вовремя, и поспеет скорая помощь на место - тут возможны варианты. Так что не рекомендую рассиживаться, время не стоит на месте, даже если идет очень медленно. И чем больше успеешь сделать до момента, когда судьба войдет в точку невозвращения, тем реальнее шанс выжить'

– Ну, ты как, братишка, готов к движению?

Швед многозначительно хмыкнул, с сожалением поглядел на окончательно опустевшую амфору, глоток из которой мог отодвинуть неприятный миг принятия решения, а потом проворчал.

– Оно, конечно, надо бы идти, но я вот еще что хотел спросить, Влад. Не с перепуга, а для понимания...
– бывший прапорщик покосился на небо. Кстати, похоже, собиралось на дождь, от чего в лесу заметно потемнело.
– Меня не вернут обратно, как не оправдавшего высокое доверие? Все же наши с тобою задачи, мягко говоря, не совсем совпадают.

– Если верить Эммануилу, то не должны. Для этого мой тезка к тебе и перебрался.

Сомнения Николая были вполне понятны. Не очень приятно, когда тебя выдергивают в разгар вечеринки. Тем более, насовсем... Я-то уже свыкся немного с тем, что существую не совсем правильно, вернее - попросту об этом не думаю, принимая реальность такой, какая она есть. 'Думаю - значит существую'. А Шведу, с непривычки, должно быть муторно на душе.

– А верить им можно?

– Нужно, Мыкола...
– я придал голосу столько уверенности, сколько смог втиснуть не переигрывая.

– Как я понял, твое перемещение - волюнтаризм чистой воды, каких-то залетных авантюристов не сильно высокого пошиба и в божественной иерархии занимающих посредственное место. Лишнего внимания к своим делишкам они привлекать не захотят, а с подселенным в тебя вторым сознанием, переиграть ситуацию, втихую не смогут. Да и Эммануил начеку. А он им точно не по зубам. Не могу знать точно, но судя по замашкам - он либо сам очень крут, либо папенька у него с такими лампасами, что ты себе и представить не можешь. Кстати, а что Твердилыч по этому вопросу говорит? Уж он-то больше нас в курсе должен быть?

– Спрашивал, - вздохнул Швед.
– Но при одном только упоминании об Эммануиле, дух покойного легионера пытается вытянуться во фрунт и грымнуть сжатым кулаком по кирасе. Как я слышал, такие почести отдавались только императору.

– Или ближайшим родственникам... М-да, как говаривала некая сумасшедшая девочка Алиса: 'все страньше и страньше...' Ох, не прост мой постоялец. Совсем не прост. Впрочем, не будем ханжами, у каждого свои заморочки, а мы, пока, просто воспользуемся блатом.

– А почему мы у него не спросим?

– Ну, ты даешь, Коля, - я даже засмеялся.
– А то он нас не слышит, да? Типа, пошел на базу, вернусь после обеда?.. Раз не комментирует беседу, значит, не хочет.

– Скромный?

– Может и так. А может, просто не любит давать интервью. Чтоб не читать потом в газетах того, о чем и близко речи не было.

– Ладно, - Шведир задумчиво потер подбородок, видимо, вспомнил не столь давнюю историю с излишне бойкой репортершей.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Потом нагнулся и поднял с земли свой вещмешок.

– Копье-то выпишешь? А то я себя как голый чувствую. Не солидно, как-то.

– Конечно, - я протянул Шведу оружие.
– Держи. Как знал, что пригодится. Только это не копье, а рогатина.

– Один черт. Палка с насаженным штык-ножом. Коли-руби, а не попал - бросай и беги. Ладно, Влад, если больше не наливают...
– Николай еще раз неодобрительно покосился на пустую амфору.
– Кстати, а на довольствие меня поставят? Я требую нормального трехразового питания...

– Ничего не могу сказать насчет пропитания, но нормальное фехтование обещаю, - переиначил я чуток ответ другого киношного героя, с труднопроизносимой гасконской фамилией. Уж больно схожей была ситуация.
– Причем, в самом буквальном смысле. У тебя, какое отношение к колюще-рубящему оружию?

– Да так, начальные курсы для младшего комсостава.

– Ну, ничего, был бы фундамент. Когда от этого зависит жизнь, человек склонен к ускоренному усвоению любых наук. А кроме того, память Влада Твердилыча, даст тебе такой объем умений, что его навыки только чуток шлифануть и усе - гвардейцы кардинала разбегутся в ужасе.