– Юноша питается негативной энергией, – резюмировал Артфаал. – Представляю, насколько он станет сильнее, наблюдая воочию чью—нибудь смерть.

Я был поражен признанием Дрианна. Что ж теперь получается? Он будет радоваться гибели собственных товарищей? А быть может, недополучив энергии, попытается сам расправиться с нами? Мысль мага была как укоряющий вздох:

– Зачем вы так, Рик? Ведь я ни в чем не виноват…

– Присматривайте за ним, барон, – невозмутимо порекомендовал лорд Феррли. – Мальчик и вправду невиновен. Однако… – демон замолчал, вперившись горящим взглядом в громаду, возносившуюся над нашими головами. – Впечатляет, – признал он.

Крепостные стены, вздымающиеся к небу, действительно поражали своей высотой и неправдоподобной, идеальной белизной. Гладкий, отполированный прикосновением веков, сияющий чистотой камень, напоминающий мрамор, только без прожилок и пятнышек. Высота стен была не меньше чем полфихта.

– А где тут вход—то? – спросил мастер Триммлер, вдоволь налюбовавшись на глухую поверхность.

Мы двинулись вдоль стены, и спустя пару часов обнаружили ворота. Гоблин называл их вратами и был прав. Отлитые из какого—то белого металла, украшенные чеканными изображениями диковинных зверей и птиц, они ослепительно горели под солнечными лучами. Каждая створка была около десяти локтей в ширину. Пространство перед воротами представляло собой большое поле, примерно фихт в радиусе, свободное от деревьев. Это меня сразу насторожило: зачем изначальным устраивать здесь площадь, не уступающую по размерам площади Семи королей в Виндоре? Для повозок? Но куда они едут? Ни дороги, ни даже тропинки нигде не видно. Ответ напрашивался сам собой. На этой пустоши мы как на ладони. Удобно для наблюдателя. И для стрелка… Я накрыл отряд Большим Темным зонтом. Потом уже задрал голову и попытался обнаружить в гладкой стене окошки или бойницы. Ничего не нашел.

– Где ж они столько белого золота взяли—то? – ошеломленно выпучив глаза, пробормотал гном.

– Того, этого, бредишь ты, борода! Не может такого быть! – возразил Добб.

В ответ сын гор презрительно хмыкнул:

– Ты с кем споришь, дубовая башка? Перед тобой мастер! Уж мне ли не знать, как золото выглядит?

– Может, ты и мастер, да мастерство твое слабое! – не сдался капрал. – Не бывает ворот из золота! Оно ж мягкое, как твоя голова! Золотые ворота – насмешил! Да их разок тараном ткни – и все на этом!

Меня же не оставляла тревожная мысль: если створки сделаны из такого мягкого металла, значит, не они – главная защита селения. Если есть врата, должен быть и страж… Когти Артфаала впились в плечо, демон по—кошачьи зашипел.

Густая тень легла на стену, заслонив собой солнце, и сверху изверглась огненная струя, разрушив нашу защиту. Ярко—красное пламя прошило зонт насквозь и впилось в землю совсем рядом с мастером Триммлером. Слава Лугу, гном успел отскочить. На том месте, где он стоял, осталось черное пятно выжженной до пепла травы. Отпрянув от ворот, я посмотрел наверх и увидел в небе огромное тело какого—то невероятного существа. Поначалу не поверил своим глазам. Прямо на нас летел дракон! Выплюнув еще один огненный поток, заставивший нас разбежаться в стороны, он мягко опустился на площадь. Перед нами стоял во всей своей устрашающей красе и мощи ящер, настолько древний, что остался в памяти человечества лишь в виде сказок и легенд. Он был не так велик, как описывают его мифы, локтей двадцать в высоту. Его могучее тело, покрытое крупной, круглой и переливающейся багряными всполохами чешуей, опиралось на мускулистые лапы, каждая из которых заканчивалась длинными саблеобразными когтями. За спиной хлопали тяжелые кожистые крылья. Голову и позвоночник до самого кончика длинного хвоста украшали острые костяные наросты. Тяжеловесный и вместе с тем грациозный зверь сложил крылья, лениво окинул нас невыносимым взглядом серебряных глаз, раскрыл пасть, полную клыков величиной с кинжал, и выдохнул новую струю пламени. На этот раз всем опять удалось увернуться, а поле украсилось новой черной уродливой проплешиной. Чудовище словно забавлялось с нами, как кошка с пойманной мышью. Не торопясь убивать добычу, оно изредка обдавало нас своим огненным дыханием и лениво наблюдало за нашими жалкими попытками хоть как—то защититься. Убежать в лес, под защиту деревьев, мы бы никак не успели, ящер просто испепелил бы нас по очереди. Лютый выстрелил из арбалета, целясь в шею дракона, но болт, жалко звякнув, отскочил от непробиваемой чешуи. Увертываясь от смертоносных потоков, изливающихся из зубастой пасти, я принялся сплетать заклятие, надеясь хоть ненадолго нейтрализовать огонь. Заклинание Тушения, помнится, именно им воспользовался дядя Ге, чтобы погасить устроенный мной в лаборатории пожар. Как только дракон снова разинул пасть, целясь в Лютого, я направил в нее мощную струю воды. Но созданный мною фонтан моментально превратился в пар, истаяв в воздухе легким облачком. Это был не обычный огонь, рожденный привычной стихией, а абсолютное пламя – непобедимое, первородное – часть магии Зеленого сердца. Наверное, именно таким было огненное нутро предвечного Хаоса, которым древнейший бог уничтожал свои же порождения, проносясь над пустынной Аматой. Зверь чихнул, и из ноздрей его вырвались клубы дыма. Разозленный сопротивлением жалкого маленького существа, дракон стал выплевывать пламя гораздо чаще, уже не развлекаясь, а охотясь. Мы беспорядочно бегали вокруг его туши, а чудовище лишь поворачивало голову. Земля под ногами почернела, воздух раскалился, а в ушах стоял жалобный вой. Это рыжие зверьки, порскнувшие во все стороны при виде ящера и спрятавшиеся за деревьями, подняли отчаянный шум, словно звали кого—то на помощь. Нам же надеяться было не на кого. Перебегая с места на место и моля Луга о том, чтобы пламя миновало нас, я сплетал еще одно заклинание Тушения, стараясь вложить в него как можно больше силы. Вдруг сознание ощутило ледяное прикосновение: Дрианн присоединял свою энергию к моей. «Он умеет делать это на расстоянии», – мелькнула и тут же исчезла мысль, когда новая стрела пламени опалила рукав рубахи и обжигающе коснулась кожи. Теперь волшба стала гораздо более мощной.

– Давай! – крикнул в моей голове голос Дрианна, и я, подобравшись как можно ближе к покрытой наростами морде, отпустил чары. На этот раз нам удалось ненадолго заставить дракона захлебнуться собственным дыханием. Он взревел и ударил мощным хвостом, опустив его на Зарайю, который не успел отскочить. Тело капрала, словно невесомая, сплетенная из соломы кукла, взлетело в воздух и грянулось о землю прямо у лап ящера. В бессильном ужасе мы наблюдали, как огромная когтистая конечность вмяла Зарайю в черный пепел. Кровь брызнула в разные стороны, послышался треск костей. Лютый снова выстрелил, болт черканул по груди чудовища и упал рядом с тем, что осталось от нашего товарища. Йок, сжав в руке меч, по—кошачьи неслышно ступая, подбирался к дракону сбоку. Чтобы хоть как—то отвлечь от него зверя, я поспешно сотворил то же самое заклятие Тушения, мысленно призывая Дрианна помочь мне. Но маг был занят другой волшбой. Он резко тряхнул кистями рук и послал что—то в ящера. Ему удалось причинить твари боль, и дракон, взревев так, что я на мгновение оглох, встал на дыбы. В этот момент Йок прыгнул к нему и попытался вонзить меч в открывшееся серое брюхо. Но его настигла огненная струя, от которой капрала не спасло брошенное мною заклинание. Тело Йока вспыхнуло и осыпалось на землю горсткой серого пепла. Взбешенная тварь, оскалившись, хищно поводила головой, выбирая новую жертву. Над поляной висел, разрывая душу, похоронный плач рыжих зверей. Дрианн запустил в дракона новым заклятием, которое заставило его припасть к земле. Но вскоре ящер опять принялся охотиться за нами. Волшба Дрианна лишь раздражала его своими болезненными уколами, не причинявшими видимого вреда.

– Прекрати! – крикнул я магу, надеясь, что зверь хоть немного утихомирится и станет изрыгать пламя чуть реже, дав мне время соорудить Темную воду. Больше я ничего не мог ему противопоставить.

Однако Дрианн, охваченный каким—то непонятным экстазом, не унимался. Как заведенный, истерично хохоча, он швырял в дракона заклятия, приводившие того в бешенство. Разъяренная тварь совершила стремительный для такого громоздкого тела прыжок и оказалась в шаге от мастера Триммлера. Победно взревев, ящер раскрыл пасть, собираясь перекусить размахивающего топором гнома.

– Нет! – заорал Добб, устремляясь к другу и выдергивая его из хищных челюстей.

Сын гор отлетел в сторону, мгновенно вскочил на ноги и бросился на помощь капралу, но не успел. Разозленный дракон ухватил Добба и с силой сжал зубы, перемалывая кости жертвы. Раздался короткий, полный боли крик – и капрал исчез в пасти чудовища. На черную землю упал окровавленный кусок плоти – рука Добба. На мгновение мастер Триммлер остановился прямо у лап зверя, ошеломленно глядя на то, что осталось от его товарища. Потом страшно завыл и куда—то побежал. Я подумал было, что гном сошел с ума от ужаса. Но он вскочил на драконий хвост и, держась одной рукой за костяные шипы, принялся карабкаться вверх по хребту зверя. Из горла мастера Триммлера вырывались ужасные, клокочущие звуки, которые просто не могло издавать разумное существо. Он орал, рычал, визжал, и его вопли, смешиваясь с душераздирающим похоронным пением рыжих зверей, пугали больше, чем сам дракон. Почуяв, что по его спине ползет кто—то маленький, но упорный, ящер встал на дыбы, но не смог скинуть мастера Триммлера, который уже добрался до головы. Держась одной рукой за самый большой шип, венчающий загривок твари, гном принялся остервенело рубить чешую у основания шеи. Мы кинулись было на помощь, надеясь, что общими усилиями сумеем добраться до бронированной туши. Но зверь крутился, извивался, пытаясь избавиться от непрошеного седока, так что мы даже не смогли приблизиться к нему. Огромный хвост стегал землю, оставляя на ней глубокие рытвины, могучие передние лапы когтили воздух. А мастер Триммлер, вдруг замолчав, принялся что—то сковыривать топорищем. Дракон взвыл, и на землю упала блестящая, как слюда, чешуйка, за ней еще одна. Тут же гном размахнулся топором – и из шеи чудовища, окропив сына гор, брызнула струя черной крови.

– А—а–а! – победно взвыл мастер Триммлер, продолжая разрубать неподатливую плоть.

Дракон зарычал, взмахнул крыльями и рванулся вверх. Гном, не удержавшись на его спине, кубарем скатился в тот момент, когда зверь поднялся над землей на десяток локтей. Мы бросились к сыну гор, но тот, вскочив, подбежал к руке Добба и опустился на колени.

– Что ж ты, что ж ты, голова твоя дубовая? – бессвязно бормотал он, бережно поднимая кисть, из которой торчали разорванные сухожилия. – Что ж ты так, друже?