В стенах этой комнаты, довольно обширной, имелись шкафы, скрытые за обоями и запиравшиеся на ключ. Один из таких шкафов находился за постелью. Из мебели в комнате, кроме постели и маленького столика, было два массивных, старинных, окованных железом и запертых большими висячими замками сундука. И что же? Преступник, совершив убийство, или не захотел поискать, или же не смог найти ключи от шкафов и сундуков. Дверцы шкафов были разбиты топором. Сбитые крышки дубовых сундуков висели на своих сломанных петлях. Белье, одежда, бумаги, книги, извлеченные из шкафов и сундуков, были в беспорядке разбросаны по полу. Очевидно, убийца искал что-то вполне определенное… но что?

– Не слышали ли вы, хранил ли несчастный управитель большие суммы денег, принадлежащих господину Домера? — спросил мировой судья у господина Фовеля.

Последний покачал головой.

– Об этом мы никогда не говорили… Да если бы и говорили, я нисколько не поверил бы этому. Подумайте сами: это имение не приносит ни одного су, а содержание его обходится очень дорого… Если у Жака Ландри и были деньги, то в очень ограниченном количестве, необходимом ему для того, чтобы содержать себя, свою дочь и замок… Но на прошлой неделе господин Домера провел здесь сутки, и я точно знаю, что он лично уплатил счета за все мелкие работы и поставки, сделанные за последние три месяца.

– В таком случае я положительно теряюсь, — ответил ему мировой судья. — Убийца, и это сразу бросается в глаза, совершил все это не из-за какой-нибудь ничтожной суммы в несколько сотен франков… Он не захватил серебряные блюда, которые мы видели в кухне… Что же он искал?.. Как он попал ночью в запертый дом?.. Каким образом заставил отворить эту дверь, за которой Жак Ландри был в полной безопасности и мог защищаться?.. Столько загадок!

Так размышлял вслух опытный в деле расследования преступлений рошвильский мировой судья.

– Однако, — обратился он к господину Фовелю, — не мы одни должны ломать над этим голову. Прежде чем продолжить расследование, мы обязаны, не теряя ни минуты, уведомить руанский суд, который пришлет сюда следователя.

– Я уже думал об этом, — отозвался господин Фовель. — Но давайте уйдем отсюда: при виде этой плачевной сцены у меня дрожит рука.

– Идемте…

В портфеле у предусмотрительного мэра имелись все необходимые принадлежности для письма. С помощью мирового судьи, который сохранил присутствие духа, господин Фовель вскоре написал краткое, но отчетливое донесение о происшедшем и адресовал его прокурору республики в руанский суд. Сделав это, он вынул из жилетного кармана великолепный хронометр, которым любил похвастаться перед другими при всяком удобном случае.

– Без двенадцати минут девять, — произнес он и обратился к начальнику жандармов: — Господин бригадир, пусть один из ваших людей отправится ко мне.

– Хорошо, господин мэр, вот Николя Брюске.

– На моем дворе он найдет тильбюри. [5] Он тронется в путь вместе с моим слугой, Жаном-Мари… Моя кобыла, Помпонетта, доставит их в Малоне за пятьдесят минут… Вы знаете, без сомнения, месье бригадир, что моя Помпонетта — лучший рысак во всем округе! — не упустил случая похвастаться почтеннейший мэр Рошвиля.

– О да, господин мэр, я всегда готов засвидетельствовать это.

– Итак, без четверти десять Николя Брюске отправит в Малоне телеграмму… Моя телеграмма прибудет в руанский суд как раз вовремя, чтобы следователь успел сесть на поезд в одиннадцать часов или же не позднее чем без четверти двенадцать… В двенадцать он будет в Малоне, а через пятьдесят минут моя Помпонетта доставит его сюда. Николя Брюске вернется пешком. Я полагаю, что двадцать километров ему по силам преодолеть.

Почтеннейший господин Фовель был всегда точен в своих распоряжениях.

– О, конечно, господин мэр! Двадцать километров! Да он пройдет их меньше чем за три часа!..

– Вот телеграмма.

– Николя, вы поступаете в распоряжение господина мэра… В дорогу, налево кругом марш!

Жандарм взял донесение, сложил его вчетверо, засунул между пуговиц мундира и, отдав честь, отправился в путь.

– Господин бригадир, — в свою очередь обратился к нему мировой судья, — идите к решетке замка. Там, наверно, собралось еще больше любопытных, чем в минуту нашего прибытия сюда. Быть может, среди этой массы людей найдутся двое-трое, которые будут в состоянии дать нам какие-нибудь полезные указания. Приведите сюда всех, кто скажет, что знает что-нибудь.

– Позвольте спросить, господин мировой судья: относительно чего?

– Ну, хотя бы относительно того, например, кто был вчера в замке, или не заметил ли кто-нибудь подозритель— ных людей, шатавшихся в окрестностях с наступлением ночи…

– Я понял, господин мировой судья!..

Бригадир отсутствовал недолго. Господин Фовель все это время отирал обильно струившийся по лбу пот и пытался привести в порядок свои мысли: с той минуты, как ему открылось совершенное в его общине гнусное преступление, вся жизнь начала представляться ему каким-то тяжелым кошмаром.