– Садитесь, — сказал Поль Абади, указывая на стул.

Лейтенант повиновался. Судебный следователь устремил на него проницательный взгляд. Письмоводитель, склонившись над столиком, приготовился писать.

– Господин судебный следователь, — воскликнул Жорж, — полицейский сыщик, исполнявший ваш приказ о моем аресте, сказал, что меня обвиняют в двойном убийстве. Обвинение это нелепо, однако я желал бы знать, на чем оно основывается.

– Вы здесь затем, чтобы отвечать мне, а не меня расспрашивать, — сухо перебил Поль Абади. — Письмоводитель, пишите.

Сначала шли обычные вопросы, потом судебный следователь, пристально глядя в лицо Жоржа, вдруг сказал:

– Вас обвиняют в том, что в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое число вы убили Жака Ландри и его дочь Мариетту и украли триста пятьдесят тысяч, отданные на хранение вашим дядей, Филиппом Домера, управляющему Рошвильским замком.

Молодой человек вздрогнул, глаза его расширились, губы задрожали.

– Итак, — пролепетал он, — по-вашему, я не только убийца, я сделал проступок еще более низкий и подлый. Я убил, чтобы обокрасть!

– Отвечайте.

– Что прикажете отвечать? Разве это стоит опровергать? Нет, сто раз нет! Я могу сказать только одно. Я не виновен, и вы это знаете так же хорошо, как и я.

– Обвиняемый, помните об уважении, которое следует проявлять к суду.

– Сохрани меня Бог забыть об этом! Но правосудие не имеет права оскорблять честного человека, обращаясь с ним как с разбойником, вырвавшимся из острога!

– Остерегайтесь! Если вы сейчас не успокоитесь, я велю отвести вас в тюрьму и отложу допрос! — вскрикнул судебный следователь.

Жорж сделал над собой геройское усилие. Ему удалось преодолеть негодование и гнев, и умоляющим голосом он прошептал:

– Я спокоен. Допросите меня, и я отвечу как умею.

– Итак, вы не признаете, что совершили преступление?

– Не признаю и решительно отрицаю обвинение.

– Свидетель видел, как вы приехали в Рошвиль. Он служил вам проводником, вы говорили с ним, он получил от вас сигару. При нем вы заговорили с Жаком Ландри. Он честный малый, у которого нет причин лгать. Притом против вас есть и другие доказательства. Вы оставили в Рошвиле вещественные следы своего преступления.

– Это невозможно, — возразил лейтенант, — только из письма дяди я узнал, что он купил это имение для моей сестры.

Судебный следователь взял одну из бумаг, лежавших на столе, и сказал:

– Вот оно. — И продолжил: — Где вы провели двадцать четвертое сентября?

– В Париже.

– Когда вы приехали в этот город?

– Двадцать третьего в четыре часа пополудни, по Лионской железной дороге.

– Расскажите подробно, что вы делали после.

– Я взял экипаж и поехал в Гранд-отель. Господин Домера, мой дядя, в письме назначил мне там свидание.

– Вот в этом, — сказал судебный следователь, показывая Жоржу другую бумагу.

Тот снова вздрогнул и продолжил:

– В отеле меня ждало еще одно письмо, сообщавшее о его внезапном отъезде, в нем дядя просил меня ожидать его в Нормандии…

– Чтобы вместе с Жаком Ландри охранять триста пятьдесят тысяч, — докончил судебный следователь.

– Это правда, я вижу, что вы и это письмо прочли.

– Расскажите, что вы сделали с портсигаром, в котором лежали письма.

– Его у меня украли.

– Украли! — повторил следователь с иронией. — Вы так объясняете его потерю? Хорошо. Продолжайте.

– Я переоделся, вышел, купил сигары в табачной лавке Гранд-отеля, бродил по бульварам, с час читал газеты в кофейне «Гельдер», зашел в меняльную лавку и разменял один билет в тысячу франков.

– Один, вы говорите. Значит, у вас было их несколько?

– Три, присланные дядей. Я положил две тысячи восемьсот франков купюрами в портсигар, десять луидоров в портмоне и пошел обедать к Бребану.

– Что вы делали после обеда?

– Провел вечер в театре, в «Жимназе». Там у меня украли портсигар. Я обнаружил пропажу в антракте.

– И не заявили тотчас полицейскому комиссару?

– Нет. Я знал, что это бесполезно, потому что не мог указать на вора. Я подозревал молодого блондина, который толкнул меня в коридоре, но не мог описать его приметы, к тому же он, наверно, был уже далеко.

Перо письмоводителя бегало по бумаге. Судебный следователь продолжил допрос: