Мама Светы выехала с этой деревни пятнадцать лет назад и больше никогда сюда не возвращалась. Она была немного старше, чем ее дочь нынче, когда узнала, что скоро станет матерью. Во избежание косых взглядов и совсем не нужных для нее разговоров и осуждений, она сбежала куда глаза глядят из родного села. Отец ребенка, напрочь отказался от этого еще не родившегося человека и любых обязательств, а будущая мать – от аборта.

В далекой от родных мест столице юной красавице приходилось нелегко. Без образования, жилища, с маленьким ребенком на руках она чувствовала себя беззащитным загнанным в угол зверьком. Но все же сумела выжить, не опустившись на самое дно, хотя к этому все доходило не один раз.

Маленькую Светку мама регулярно отправляла к бабушке, что бы было полегче. Сама она могла голодать неделями, а ребенка было жалко. В деревне малышке было хорошо, и с голоду она там точно не пухла.

С годами дела немного наладились, но Света продолжала навещать бабушку, и все каникулы вот уже на протяжении десяти лет, проводила именно в маленькой деревушке в десятках километров от суеты мегаполиса.

Эта девчонка с раннего детства осознанно очертила круг своего общения, в котором другим девочкам места не нашлось. Она играла только с мальчишками и, причем, не совсем в детские игры.

Когда ей было шесть, она получала от ребят нужные ей вещи и разные вкусности, взамен на то, что показывала, какого цвета на ней трусики. Позже, взамен на это же, плюс цвет не совсем еще нужного бюстгальтера, получала косметику, которую парни вытаскивали из родительских косметичек, кассеты с записями любимых зарубежных исполнителей, плееры и прочую дребедень.

Она слишком рано поняла, что мужчины в любом возрасте готовы платить за то, чего хотят. А у нее это было. Да, это было у всех девчонок, но ни у одной из них не было мозгов, что бы проворачивать такой бизнес.

– Свет, а может скидку, какую, организуй, - рыжий-рыжий, как пламя мальчик лет четырнадцати, расположившийся на самом первом ряду уцелевших стульев, умоляюще смотрел на красотку. – У меня нет столько, а родители больше не верят, что у меня ежедневно ломается велик…

Все остальные замерли. Едва дыша, в надежде на то, что их богиня сжалится над «рыжим», каждый из парней и сам надеялся хорошо сэкономить.

Их «звезда», демонстративно стала на четвереньки и, склонившись над солнечным мальчишкой, угрожающе прошептала:

– Если мне не изменяет память, я никому не давала никаких ваучеров, талонов, купонов и прочего дерьма, обладатели которого получают право на скидку? Я не какой-то уцененный товар. Более того, я вообще не товар. Если хочешь видеть то, что я могу показать – плати. Плати ровно столько, сколько я ранее озвучивала. Ни больше, ни меньше. – Светлана обвела взглядом актовый зал, всем своим видом показывая, что это касается каждого, а эффектно поднимаясь с колен добавила. – А еще, я не ростовщик! В долг тоже не прокатит. Те, кто не имеет при себе определенной суммы, могут смело покинуть это помещение.

В последний раз устремив свой взгляд в полумрачное помещение, сделав разворот на все сто восемьдесят градусов, девушка исчезла за кулисами. В зале воцарилась полнейшая тишина, казалось, каждый из мальчишек боится даже подумать о том, что у него может не хватить денег, оплатить предстоящее зрелище. Все, как один, готовы ежедневно врать родителям, бабушкам и дедушкам, лишь бы получить нужную сумму. Никто не покинул актовый зал, все покорно и смиренно ждали первого выхода. Светлана – их наркотик и они готовы платить, за следующую дозу.

Как кошка, которая гуляет сама по себе, мягко и грациозно ступая босыми ногами, девушка появилась на сцене. Она двигалась в такт приятной медленной музыке звучавшей из маленького однокассетника. Коротенькие джинсовые шортики с самодельно приделанным лисьим хвостом, едва прикрывавшие попу и мужская рубаха, на пару размеров больше, делали ее еще сексуальнее и немного взрослее. Это был один из ее сценических костюмов, на который публика очень хорошо реагировала. В принципе ее «публика», одинаково хорошо реагировала бы выйди Света хоть в фуфайке с галошами, ведь в конце номера она все равно освобождалась практически ото всех надетых на себя вещей.

Вместо руры, вспомогательного элемента профессионалок, у нее была стена. Девушка эротично покусывая пухленькие губки, сползала по ней. Оказавшись на полу, эффектно садилась на шпагат лицом к восхищенному залу. Это было очень круто. Сдвигала же свои прекрасные ножки она еще более результативно, половина зрителей закрывали глаза, чтобы случайно не опозориться перед друзьями и не оказаться уж совсем в неловком положении - с мокрым пятном на понятном месте.

Света умудрялась изящно прохаживаться на четвереньках по грязному полу, при этом эротично и вызывающе покачивала бедрами. Оказавшись у противоположной стены, она словно взбиралась на нее с помощью своих острых коготков, а стоя на своих двоих начинала потихонечку избавляться от одежды.