— Никогда, — твердо заверил ее хозяин дома.

— Нам есть что обсудить, Хантер, — охладила его пыл Синклер Махони.

— Я не веду переговоры на линии огня, — объявил он, прочувствованно поцеловав ее.

— Это по поводу работы, — оговорилась она и вернулась в кресло.

— Новые идеи?

— Мне необходима поддержка Роджера.

— Хочешь, чтобы я вмешался? — настороженно спросил босс.

— Временами он бывает таким ретроградом, — уклонилась от прямого ответа рыжая. — Это по поводу бала. День святого Валентина — лучший повод устроить феерическую рекламную акцию. Мы могли бы удачно приурочить ее к расширению линии «Дары лаванды».

— Даю добро, — постарался поскорее развязаться с делами Хантер.

— Само собой, — самоуверенно отозвалась она. — Давай обсудим некоторые детали.

— Милая, мелочи не в моем ведении, — произнес босс.

— По мелочам я тебя бы и не обеспокоила, — хитро заверила его Синклер и льстиво добавила: — Я планирую нечто грандиозное в твоем вкусе.

— Насколько грандиозное? — хмуро спросил Хантер.

— Очень-очень, — эмоционально ответила она.

Осланд пристрастно заглянул в ее сияющие глаза и отрицательно покачал головой.

— Я сторонник старой доброй умеренности.

— Не будь таким скучным, — капризно проговорила девушка.

— Что именно ты задумала? — примирительно спросил страждущий мужчина.

— Представь, Хантер, женщину, которая собирается на бал своей мечты. Что, по-твоему, она делает? — загадала ему загадку Синклер.

— Прихорашивается, полагаю.

— Вот именно. Но нам важно другое. Она тратит кучу денег, для того чтобы быть на высоте. Так вот, моя идея заключается в том, чтобы участницы нашей акции прошли полный курс преображения под эгидой «Даров лаванды». И только после этого во всей красе предстали на балу. Что может быть лучшей рекламой, нежели осчастливленная и благодарная клиентка! Представь спа-курс «Дары лаванды». Для этого в нашей серии есть все необходимое. Известно ли тебе, что эфирное масло лаванды изумительно омолаживает кожу и умиротворяет душу? Оно врачует не только тело, но и ум. Японцы насыщают ее ароматом рабочие помещения, а французы — спальни.

— Про французов поподробнее, пожалуйста, — попросил Хантер.

— Во время Первой мировой французские медики активно использовали лавандовое масло в качестве антисептика при перевязке ран, тогда и были обнаружены его беспрецедентные заживляющие свойства, — в обход ответила на его запрос Синклер.

— Понятно, — отозвался Хантер. — Теперь про спальни.

— Масло лаванды рекомендуется капать в аромалампы при бессоннице, головной боли и для снятия стресса.

— Вот как?

— И еще лаванда считается мужским цветком, — объявила она.

— Этого я не знал. Спасибо, что просветила, — шутливо проговорил Хантер.

— Ну так что?

— Ты о чем? — пожал он плечами.

— Насчет спа.

— А что говорит Роджер?

— Он высказался против этой моей идеи, — призналась Синклер.

— Чем он обосновал свое возражение? — деловито осведомился босс.

— Затратностью.

— Рекламные акции всегда затратны, — отозвался Хантер.

— Вот именно, — с надеждой подтвердила Синклер.

— Но что ты хочешь от меня?

— Твоей поддержки!

— Хорошо.

— Вот так просто? — удивилась рыжая, приготовившаяся уже к затяжным увещеваниям.

— Что тебя смущает? — спросил Хантер.

— Ты так быстро согласился, — отозвалась она.

— Я проворен, смышлен и решителен. Ты разве не знала?

— И еще ты спешишь заманить меня в спальню, — добавила девушка.

— Если бы меня не впечатлила твоя идея, я не пошел бы у тебя на поводу ни за какие коврижки. Имей это в виду на будущее, Синклер. А в спальню я в любом случае тебя заманю, не сомневайся, — заверил ее он.

— Провернем это в нью-йоркском «Миллениуме». Что скажешь?

— Звучит импозантно. Тебе нужно что-нибудь еще?

— Нет. Роджер был единственным, кто яростно воспротивился этой идее.

— Разумеется, — недовольно буркнул Роджер, — я не могу отменить распоряжение генерального директора.

Синклер Махони удовлетворенно кивнула и удобно расположилась в кресле напротив своего непосредственного руководителя. Она не испытывала смущения оттого, что злоупотребила личными отношениями с боссом, поскольку всецело руководствовалась интересами дела и верила в свою правоту. Однако Роджер придерживался противоположной точки зрения. Он смотрел на ее затею как на расточительный женский каприз, а ее упование на успешность этой пропагандистской акции считал необоснованным.