— Да, господин капитан, — негромко сказала Йохан-сен. — Вы называете их «позорными войнами».

— Совершенно верно! — Харданиш маленькими глоточками смаковал вино. — Это название кажется мне вполне подходящим, хотя мы с вами теперь и союзники. Мы вдвое превосходили вас территориально, вдесятеро численно и имели сильнейший военно-космический флот. А что было у вас? Несколько десятков легковооруженных кораблей разведки! Любому воину будет стыдно проиграть такому слабому противнику.

Йохансен невозмутимо посмотрела в глаза Мельчайшему Когтю, который одобрительно кивнул. (Даже среди орионцев нашлись бы такие, кто попытался бы скрыть смущение какой-нибудь нейтральной фразой, а эта земная женщина сидит как ни в чем не бывало и ждет, что он скажет дальше!)

— Однако вы оказались сильнее нас в самом важном отношении, — серьезно сказал Харданиш. — Для вас на войне самое главное — тактика и дисциплина, а для нас — возможность проявить личное мужество. Ваш Первый Клык Андерсон заманивал нас в ловушки и засады, а когда мы очертя голову бросались в атаку, обрушивал шквальный огонь. Народ Зеерлику'Валханайи считает, что так воюют только трусы. Мой дед, первый Владетель Тальфон, сражался в обеих «позорных войнах». Он был умным и опытным офицером, ему покровительствовал сам Варник'Шеерино, но даже он считал, что так, как вы, воюют только «шофаки».

Йохансен снова промолчала, хотя в глазах у нее полыхнул недобрый огонек. Орионское слово буквально означало «пожиратели грязи», но служило эпитетом существ, чуждых чести и мужеству настолько, что в языке просто не было таких понятий.

— Я читал и перечитывал дневник деда и убедился: в конце концов он понял, что вы собой представляете на самом деле. — Харданиш заметил, что при этих словах Саманта немного расслабилась. — Он не участвовал в битве при Алькумаре, но находился на единственном корабле, уцелевшем после первой битвы в скоплении Змееносца. Дед принимал участие во всех крупнейших сражениях этой кампании и вынес из столкновений с вашим флотом важнейший урок: воин должен стараться любой ценой выиграть сражение, а не отличиться в нем. Возможно, это не вы теперь напоминаете нас больше, чем раньше, а мой народ стал более похожим на вас.

— Это хорошо или плохо? — спросила Йохансен.

— Хорошо, Саамаанта. — Харданиш наполнил бокалы и чокнулся с ней на земной манер. — Ведь вы научили нас тому, что осторожная предусмотрительность и трусость — разные вещи. Некоторые и сейчас станут с этим спорить. Они помнят только позор поражения и предпочитают думать, что все земляне «шофаки». Но мой дед погиб, защищая Танаму от ригельцев. У него была только одна эскадра, состоявшая из земных и орионских кораблей. Все земные корабли погибли. Ни один из них не пытался искать спасения в бегстве. Теперь имена их командиров занимают почетное место среди имен героев нашего клана. — Харданиш посмотрел Саманте прямо в глаза. — Думаю, ты понравилась бы моему деду.

— Это большая честь для меня, великий вожак! — негромко сказала Йохансен.

— Для меня честь быть рядом с тем, кто ведает о чести, дочь моя! — прозвучал традиционный ответ. Потом мохнатые уши Харданиша зашевелились, выдав доброе настроение. — Нет, вы только послушайте! Можно подумать, что мы на официальном приеме!

— Да уж! — Саманта пила маленькими глоточками вино, откинувшись на подушки, заменявшие орионцам стулья. Потом она лукаво улыбнулась и сказала: — Наши народы дорого заплатили за нынешнее сближение. Об этом говорит даже история Лорелеи.

Харданиш кивнул. Сто пятьдесят орионских лет назад в системе Лорелея флот землян заманил в ловушку и окружил треть кораблей Орионского Ханства. А еще раньше, во время Первой галактической войны, одна из орионских эскадр пересекла границу Земной Федерации и внезапно напала на флот одной из колоний. Он был полностью уничтожен.

— Возможно, это объясняется тем, что мы всегда были похожи по крайней мере в одном отношении… — серьезно сказал Харданиш.

Лейтенант Йохансен вопросительно приподняла бровь, и Харданиш снова усмехнулся.

— Дело в том, что и мы, и вы невероятно упрямы, — объяснил он.

Легкая вибрация пробежала по корпусу сверхдредноута «Алоиз Сен-Жюст». Это механики в последний раз проверяли его двигатели. Капитан корабля с глубоким удовлетворением созерцал данные на дисплее. Большая честь командовать даже самой маленькой единицей первой ударной группы, а ведь он поведет в бой ее флагман!..

Рядом дрейфовали только «Хелен Боркман» и «By Син», составлявшие с ним один дивизион. Все остальное пространство трехмерного дисплея заполняли светящиеся точки других кораблей и поясняющие их коды, а среди минных полей и возведенных на астероидах укреплений пульсировали маяки, отмечавшие узел пространства. Капитан вновь почувствовал прилив гордости, но, поборов возбуждение, заставил себя расслабиться и стал смотреть, как хронометр отсчитывает последние часы до старта.

— Капитана на мостик! Капитана на мостик!

Голос, синтезированный компьютером, звучал спокойно, но сирены издавали такой душераздирающий вой, что Мельчайший Коготь Харданиш вылетел из каюты, не успев застегнуть скафандр. Он оттолкнул к переборке какого-то злополучного члена команды, попавшегося ему под ноги, и бросился по центральному проходу, негромко, но с чувством ругаясь. Харданиш любил свою старую «Знамею», но проектировали ее определенно тупые «заркоты»: капитанская каюта и мостик находились на противоположных концах корабля. Даже прогулка по этому маршруту весьма утомляла, а по тревоге Харданишу еще и приходилось нестись туда, как зайцу, что вряд ли придавало ему солидности. Поэтому, увидев вдалеке люк, ведущий на мостик, Харданиш резко затормозил и двинулся к нему неторопливым, но решительным шагом.