Во время этого короткого промежутка мира Тимур, желавший закрепить одну из своих корон за Шахрухом, своим наследником, провозгласил его монархом и самодержавным государем Хорасана, Сеистана и Мазандерана. В присутствии всех вельмож он вручил ему меч и нежно поцеловал его в лоб и в глаза.

Праздники продолжались до конца года. Мирза Мухаммед-Султан вернулся, покоривши царство Ормуздское; а Мирза Искандер, другой внук Тимура, женился по его приказанию, и сам Тимур также женился, ибо, сообразно с заповедью Корана, «он очень любил заключать священные узы брака».

Затем он стал объезжать некоторые из своих провинций для личного осмотра и для поддержания к себе преданности своих народов. Но он не мог удержаться от желания провести несколько Дней в прекрасных лугах Кеша, которые ему напоминали невинные игры его темного детства.

Глубокий мир царил в Джагатае. Но неспокойный характер Тимура не мог довольствоваться этим. Границы его владений доводили до границ Индии. Уже давно эта страна, которой он был соседом, возбуждала его честолюбие. Его поддерживали в этом намерении постоянные раздоры между государями Индии. Их деспотизм и бесконечные войны сделали их ненавистными своим подданным, которые стонали под гнетом жестокого правления.

Тимур сообщил свой план военачальникам, указывая им на счастье, каким судьба их осыпала, выгоду и легкость этого завоевания. Последние, чтобы угодить ему, оказали большую деятельность в своих приготовлениях. Самый правдоподобный предлог, который был дан этому несправедливому предприятию - была слава религии. Индийцы слыли за идолопоклонников, а, по словам Мухаммеда, самая высокая степень святости, которой можно было достигнуть - это воевать со всеми неверными. Счастлив мусульманин, павший в этих священных битвах; он становится славным мучеником; вход в рай для него открыт!

Мирза Пир-Мухаммед, который управлял Кандагором и провинциями, смежными с Индостаном, получил приказание вторгнуться в эту страну; Тимур не замедлил выступить в сопровождении нескольких ханов Азии, которые явились предложить ему свои услуги.

Во время похода Тимура, главной заботой его было уничтожить многочисленные шайки разбойников, которые наполняли дороги в Индию. Распространяя перед собой ужас и оставляя позади отчаяние, татары вступили в эту прекрасную страну.

Мирные гебры увидели с удивлением и ужасом этих мнимых апостолов, которые осмеливались утверждать славу Творца, убивая людей.

От берегов Инда до берегов Гангеса фанатичные мусульмане прошли с победоносным оружием и оставляли повсюду кровавый следы своей веры.

Самые цветущие города были обращены в пепел, и их защитники были погребены под развалинами или же убить; время бегства. Женщины, дети, взятые в плен, шли посреди луж крови и трупов, которыми была усеяна вся местность. Несчастные индийцы падали тысячами под оружием жестокосердных приятелей. Но последние едва сами не сделались жертвами своего собственного варварства по причине трупных миазм, распространившихся в воздухе.

Дели, столица Индостана, должна была испытать участь менее жестокую. Татары, подойдя к ней, приступили к ее осаде.

Ужасная сцена разыгралась тогда, как прелюдия той драмы, которую собирались представить в стенах самого города: 100000 пленников, которые были обязаны своей жизнью не человеколюбию, и утомлению своих победителей, шли за победоносной армией. Стали бояться, чтобы они не воспользовались какими-нибудь затруднительными обстоятельствами, чтобы снова получить свободу и освободить свою страну.

Опасность была велика, и собравшийся совет рассуждал о способах избегнуть ее. Тогда Тимур высказал мнение, достойное завоевателя, а именно - убить всех пленников. Приказание тотчас же было отдано, и в один час погибло более 100 000 несчастных.

Через день после этой резни, Махмуд, губернатор Дели, вышел из города во главе своих войск. Он осмелился вступить в битву.

Испуганные неожиданным видом слонов, татары едва не обратились в бегство, еще даже до начала боя; но благоразумные меры и твердость их начальника ободрили их: завязался рукопашный бой; индийцы, несмотря на свое мужество, не могли выдержать натиска своих врагов, так же привыкших побеждать, как и сражаться, и Махмуд бежал в город. Что же касается слонов, то с ними обошлись не лучше, чем с людьми: поле битвы было усыпано их хоботами.

К этому случаю, говорит Шерифэддин, можно применить слова Корана: «Разве ты не видел, как твой начальник обошелся со слонами и вожаками его?»

Дели подвергся всем ужасам грабежа, продолжавшегося 3 дня.

Наконец, Гангес послужил границей их похода и их священного разбойничества. Пройдя некоторое время берегом этой реки, Тимур, как добрый воин Мухаммеда, вознамерился вести свою армию, отягощенную богоугодными подвигами и добычей. Он снова прошел по Индостану, незадолго перед тем столь цветущему и столь густо населенному, но который в то время представлял уже только печальную пустыню.