Пасмурный день растерял катера. Снасти крепки, как раскуренный кнастер. Дегтем и доками пахнет ненастье И огурцами - баркасов кора.

С мартовской тучи летят паруса Наоткось, мокрыми хлопьями в слякоть, Тают в каналах балтийского шлака, Тлеют по черным следам колеса.

Облачно. Щелкает лодочный блок. Пристани бьют в ледяные ладоши. Гулко булыжник обрушивши, лошадь Глухо вьезжает на мокрый песок.

________

Чертежный рейсфедер Всадника медного От всадника - ветер Морей унаследовал.

Каналы на прибыли, Нева прибывает. Он северным грифилем Наносит трамваи.

Попробуйте, лягте-ка Под тучею серой, Здесь скачут на практике Поверх барьеров.

И видят окраинцы: За Нарвской, на Охте, Туман продирается, Отодранный ногтем.

Петр машет им шляпою, И плещет, как прапор, Пурги расцарапанный, Надорванный рапорт.

Сограждане, кто это, И кем на терзанье Распущены по ветру Полотнища зданий?

Как план, как ландкарту На плотном папирусе, Он город над мартом Раскинул и выбросил.

________

Тучи, как волосы, встали дыбом Над дымной, бледной Невой. Кто ты? О, кто ты? Кто бы ты ни был, Город - вымысел твой.

Улицы рвутся, как мысли, к гавани Черной рекой манифестов. Нет, и в могиле глухой и в саване Ты не нашел себе места.

Воли наводненья не сдержишь сваями. Речь их, как кисти слепых повитух. Это ведь бредишь ты, невменяемый, Быстро бормочешь вслух. 1915 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

* * * Оттепелями из магазинов Веяло ватным теплом. Вдоль по панелям зимним Ездил звездистый лом.

Лед, перед тем как дрогнуть, Соками пух, трещал. Как потемневший ноготь, Ныла вода в клещах.

Капала медь с деревьев. Прячась под карниз, К окнам с галантереей Жался букинист.

Клейма резиновой фирмы Сеткою подошв Липли к икринкам фирна Или влекли под дождь.

Bот как бывало в будни. В праздники ж рос буран И нависал с полудня Вестью полярных стран.

Небу под снег хотелось, Улицу бил озноб, Ветер дрожал за целость Вывесок, блях и скоб. 1915, 1928 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

ЗИМНЕЕ НЕБО Цельною льдиной из дымности вынут Ставший с неделю звездный поток. Клуб конькобежцев вверху опрокинут: Чокается со звонкою ночью каток.

Реже1000 реже-ре-же ступай, конькобежец, В беге ссекая шаг свысока. На повороте созвездьем врежется В небо Норвегии скрежет конька.

Воздух окован мерзлым железом. О конькобежцы! Там - все равно, Что, как глаза со змеиным разрезом, Ночь на земле, и как кость домино;

Что языком обомлевшей легавой Месяц к себе примерзает; что рты, Как у фальшивомонетчиков,- лавой Дух захватившего льда налиты. 1915 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

ДУША О, вольноотпущенница, если вспомнится, О, если забудется, пленница лет. По мнению многих, душа и паломница, По-моему,- тень без особых примет.

О,- в камне стиха, даже если ты канула, Утопленница, даже если - в пыли, Ты бьешься, как билась княжна Тараканова, Когда февралем залило равелин.

О, внедренная! Хлопоча об амнистии, Кляня времена, как клянут сторожей, Стучатся опавшие годы, как листья, В садовую изгородь календарей. 1915 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

* * * Не как люди, не еженедельно. Не всегда, в столетье раза два Я молил тебя: членораздельно Повтори творящие слова.

И тебе ж невыносимы смеси Откровений и людских неволь. Как же хочешь ты, чтоб я был весел, С чем бы стал ты есть земную соль? 1915 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

РАСКОВАННЫЙ ГОЛОС В шалящую полночью площадь, B сплошавшую белую бездну Незримому ими - "Извозчик!" Низринуть с подьезда. С подьезда

Столкнуть в воспаленную полночь, И слышать сквозь темные спаи Ее поцелуев - "На помощь!" Мой голос зовет, утопая.

И видеть, как в единоборстве С метелью, с лютейшей из лютен, Он - этот мой голос - на черствой Узде выплывает из мути... 1915 Борис Пастернак. Сочинения в двух томах. Тула, "Филин", 1993.

БРЮСОВУ * Я поздравляю вас, как я отца Поздравил бы при той же обстановке. Жаль, что в Большом театре под сердца Не станут стлать, как под ноги, циновки.

Жаль, что на свете принято скрести У входа в жизнь одни подошвы: жалко, Что прошлое смеется и грустит, А злоба дня размахивает палкой.

Вас чествуют. Чуть-чуть страшит обряд, Где вас, как вещь, со всех сторон покажут И золото судьбы посеребрят, И, может, серебрить в ответ обяжут.