Куда? В Дом-на-Перекрестке?!.

Кто они, Предстоятели Дома - ясновидцы, переставшие предсказывать; жрецы, переставшие служить; маги, разучившиеся творить чудеса; Предстоятели, не захотевшие отдавать?..

Кто? Мудрые, выигравшие бой? Или черви в теле клеща, присосавшегося к человечеству?

Или части Дома - жвалы, лапы?.. Рабочие органы зверя на тропах духа человеческого...

Кто?!.

Вот тут-то и вошел Махиша.

Короткие толстые пальцы его охватывали горлышко плетеной бутыли, в которой что-то булькало, распространяя соблазнительный запах. Словно чувствовал быкоподобный Предстоятель гневного Метателя молний... тихий, грустный человек...

– Ты не спишь, Таргил? Я вот не сплю... Выпить хочешь?

Это было до того непохоже на обычное поведение Предстоятеля Махиши, что Таргил на мгновение зажмурился и затряс головой. А когда он вновь открыл глаза, то опять увидел стол (ставший за это время массивным и полированным), донесения из братств Хаалана, а в дверях стоял Махиша и виновато моргал короткими рыжими ресницами.

– Налей мне, Махиша, вина, - как-то невпопад возвестил Таргил, - чтоб кубок отливал багряным, чтоб я почил в блаженстве пьяном, забывшись в паутине сна...

– Ты что, сошел с ума?
– Махиша прикрыл за собой дверь и опустился в невесть откуда взявшееся кресло.
– Завидую...

– Налей, налей, не спорь со мною, ведь не вино тому виною, что я не знаю, что такое - покой... а я ищу покоя...

– В стихоплеты решил податься? Зачем?..

– Зачем?
– повторил Таргил, бессмысленно комкая бумаги на столе. Зачем?.. Пять сказителей сожжены, остальные подались в зазывалы... Миф признан еретическим, а культ Искушенного Халла процветает... Процветает! И прочие процветают - все Пять Культов! Аки лотос о пяти лепестках... в гниющем болоте... и деревенский маляр замазывает сколотые барельефы!.. Скажи, Махиша, ты еще помнишь - равнина, две армии - и ты, вскинувший руки к вспухающему небу; и молния рушится на жертвенный алтарь, когда вера в Инара исторгается из тысяч людей, проходит через тебя, сжимаясь в тугой комок, и рождается Миф, рождается...

– Помню, - глухо пророкотал дальний гром, - ...еще помню...

– А теперь?

– А теперь я сыт. Дом находит мне Перекрестки, люди верят, их вера течет к Дому, я чувствую ее, я сыт, и... тратить накопленное на бесполезные чудеса вроде бы глупо... и...

– И?..

– И - все. Я говорил с Лайной - у нее то же самое.

– Миф признан еретическим, - Таргил уставился на стену, на возникающий в ее центре гобелен и две шпаги над ним, - признан - и все... Сказки о Тэрче запрещены, в легендах канцеляристы меняют имена... Если так пойдет дальше...

– Ну?
– выдохнул напрягшийся Махиша.

– ...Налей мне, Махиша, вина... За последнее время вне Дома не родилось ни одного нового мифа. Да что там мифа - захудалой сказки! Так, одни бытовые - о плутах и лавочниках... Пойми, Махиша, культов становится все меньше, а мы, Предстоятели оставшихся, сидим в Доме и едим, едим, едим!.. Вера становится привычкой. А привычка - это смерть. И поэты уходят в писцы, а живописцы - в маляры...

Таргил резко встал.

– Мы породили зверя, - жестко закончил он.
– Зверя, рыщущего на Перекрестках. И если так пойдет дальше - нам понадобятся Мифотворцы...

ДЕВЯТЬ ШАГОВ ПЕРЕДЫШКИ

...Дверь распахнулась под тяжестью моего тела, и я рухнул на пороге. Потом изогнулся и с трудом перекатился в комнату, больно ударившись головой об угол тумбочки.

– Я - Сарт...
– прохрипел я и потерял сознание, потому что не ощутил привычного противостояния Дома, его сопротивления при звуках моего имени.

Потерял СВОЕ сознание, не приобретя взамен никакого другого; и спасительный мрак беспамятства склонился надо мной и вытер пот со лба... Ничто. Большое теплое Ничто. И в нем - я. Маленькое вялое ничтожество...

...Когда я снова сумел открыть глаза, то неожиданно обнаружил, что утратил способность воспринимать действительность целиком. Только по частям. И не больше одной за раз.

Стена. Стена, стена, стена...

Тумбочка. Вот зараза, как голова болит!.. Снова стена. Кровать. Знакомая такая, с плюшевым покрывалом... На покрывале - Грольн. Спит. Или тоже без сознания. Тело так до конца и не расслабилось, скорчилось в немом протесте, тонкие пальцы сжались в кулачки - не разожмешь... спи, Гро, спи...

Стол. Привалившись к нему, сидит Эйнар. Сидит на полу, одежда вся превратилась в лохмотья, руки голые до плеч, ободраны напрочь, красные... Это он притащил Грольна сюда, точно, он...

– Здравствуй, Эйн, - в горле у меня заклокотало, и выглядел я в этот момент, наверное, чрезвычайно глупо.

– Привет, - ответил Эйнар.
– Ты не шуми, ладно, пусть мальчик поспит... Это ведь твоя комната, Сарт, неизменная - где Предстоятели этого, с перстнем, хоронили... если Дом не врет... Выбрали, в общем, заново - и Грольн, и я. И ты. Хотя ты уже давно выбрал...