– Как вам, вероятно, известно, - продолжал Цунь, - Маттиас, Кинг и я являемся партнерами коммунистов по Камсангскому проекту в провинции Гуандун. Маттиас и Кинг уведомили меня, что они выходят из дела. Конечно, они предложили мне выкупить их акции через Пака Ханмина. Но, честно говоря, я не могу себе сейчас позволить так далеко заходить: это может поставить под угрозу мой собственный бизнес. Так что я предлагаю их третью часть проекта вашему торговому дому.

Тысячи вопросов теснились и голове Ынга. Почему он делает свое предложение именно компании "Сойер и сыновья"? Почему, например, не "Союзу пяти звезд", главному собственнику на Новых Территориях? Было бы логичнее предложить именно им. И действительно ля Маттиас и Кинг предлагали свою долю Цуню? Может, он врет насчет причин, по которым он отклонил это предложение? Ну и многие другие. Но Питер понимал, что он не может задать ни одного из этих вопросов. Не может даже выказать своего интереса.

– Камсанг, - осторожно заметил он, - дорогостоящий проект, если моя информация верна.

Цунь Три Клятвы кивнул.

– Шесть миллиардов долларов США.

Ынг чуть не поперхнулся виски. Лян та мадэ!
– подумал он.
– Эдакого ценника не увидишь ни на каком энергетическом проекте!

– Но, - продолжал Цунь, - потенциальные доходы практически безграничны. Если удастся достроить Камсанг и запустить его.

Глаза Ынга сузились.

– Какие-нибудь проблемы?

– Будущее Гонконга и большей части южного Китая зависит напрямую от Камсангского проекта, - ответил Цунь.
– Наши энергетические ресурсы, мягко говоря, ограничены. Кроме того, вы не хуже меня знаете, что с нами случится, если прекратить подачу воды. Камсанг же предназначен не только для того, чтобы снабжать нас электричеством, но и решить проблему водоснабжения. Полностью.

Ынг выпрямился в кресле.

– Никогда об этом не сдыхал.

– Естественно. Это же секретный проект. Камсанг обеспечит дешевое опреснение воды при любой концентрации солей.

– Превращение морской воды в питьевую? Цунь Три Клятвы кивнул.

– Никаких ограничений в водоснабжении для гонконгцев! Вода в любое время суток и в любых количествах!

– И какие же проблемы?

– Советы, - с сокрушенным видом ответил Цунь.
– Они уже дважды пытались сорвать проект. И, надо полагать, будут пытаться снова и снова. Вот в этом и состоит главный риск. И он многократно возрастет, если Советы выведают секреты Камсанга.
– Он испытующе посмотрел на Ынга.
– Так что вы сами понимаете, почему мне нужен ответ от вашего торгового дома немедленно.

В голове у Ынга творилось Бог знает что.

– Я должен обсудить это с тай-пэнем.

– Мистер Ынг, - сказал Цунь Три Клятвы, подымаясь, - я говорю не о днях, а о часах.

Питер кивнул, тоже вставая.

– Я понимаю.

– Хорошо.
– Цунь Три Клятвы величественно взмахнул рукой.
– Мой сынок проводит вас. Ынг поклонился.

– Спасибо за гостеприимство, тай-пэнь.

Цунь Три Клятвы проследил, как Питера Ынга проводили по трапу на берег. Затем он тихо позвал кого-то. В узком коридорчике из тени возникла неясная фигура.

– Извини, что заставил тебя ждать, боу-сек. Это слово означает "драгоценный камень".

– Ничего, - ответила Блисс, заходя в каюту.
– А-ма угостила меня восхитительным ужином.

Блисс по привычке называла Дочку Номер Один, свою старшую сестру, своей а-ма, то есть "матерью".

– Ты мне хочешь что-то сообщить.
– Цунь произнес это без вопросительной интонации, наливая им обоим виски в чистые стаканы, которые он достал из ящика стола.

– Джейк Мэрок в Японии.

– Вот как?
– он повернулся к ней.
– За судьбу Джейка Мэрока! Они выпили.

– Как-то странно пить такой тост, - сказала она.
– Будто мы с тобой творцы его судьбы.

– Что за мысли, боу-сек! Будто ты не знаешь, что судьба не делается людьми. Она есть часть природы вещей.

В ее глазах был страх.

– Может быть,..
– начала она и остановилась.
– Может быть, ты мне теперь скажешь, зачем тебе надо было, чтобы я направила его в Японию? Его лицо потемнело.

– Ты выполняла волю йуань-хуань.
– В данном контексте это слово могло означать "кольцо" или "круг".
– Я не мог бы любить тебя больше, даже если бы ты была моей родной дочерью. А ведь я считаю тебя таковой, боу-сек, но в то же время выделяю тебя среди своих детей. Тебя мне прислали на воспитание и обучение. И ты знаешь многое из того, о чем другие мои дети не знают. Одной тебе ведома правда.

Он пристально смотрел на нее.

– Ничто не должно изменять предначертания йуань-хуань.

Кажется, прошла вечность, прежде чем он перевел взгляд с нее на стол, где лежал перекидной календарь.

– К сегодняшнему дню, - сказал он, меняя тему, чтобы избавить ее от лишних упреков, - Ничирен уже должен найти свою часть фу.
– Он посмотрел на нее, будто принимая какое-то решение.

– Я не солгал тебе. Его направили туда, чтобы он действительно возвратил себе свою часть фу.

– Но зачем? Какое значение она может иметь в современном мире?

– Она заключает в себе силу. Силу, которой ее наделили давным-давно.