– Я надеялась, что ты приедешь раньше, - в голосе Анны слышался упрек.

– Меня задержали, - ответил Шеридан, и это была чистая правда. Его действительно задержали... и в первую очередь его собственная трусость. И где же главный виновник торжества? Поворачивает время вспять?
– Шеридан старался говорить небрежно.

– Он в лаборатории, - кивнула Анна и посмотрела на сводчатое окно чердака, приспособленного профессором для своей работы.

– Ты хочешь, чтобы я поднялся к нему?

– Да, пожалуйста, но, Ричард... у меня есть к тебе еще одно дело. Ричард... ты мне нужен... ты и сам не представляешь, как... Может, я тоже схожу с ума. Мне все время слышится странный гул, или звон, эхом отдающийся по всему дому. Он очень далекий, и одновременно звучит совсем рядом. Временами словно внутри меня самой. Как будто...
– она запнулась. Давай лучше пройдем в дом. С истеричными женщинами лучше разговаривать не на пороге, а в уютной гостиной.

Как только Анна упомянула о гуле, Шеридан почувствовал, как у него внутри все похолодело. Бездумно, как автомат, он прошел за девушкой в дом.

Она как раз открыла дверь в гостиную, когда он положил руку ей на плечо. С невысказанной мольбой во взоре она повернулась к нему...

– Анна, я тоже слышал этот звон, - признался Шеридан, беря ее за руку... такие холодные руки, даже холоднее его собственных.
– Он как-то связан со сном... который я никак не могу вспомнить.

Анна побледнела как полотно. Внезапно она оказалась в его объятьях, крепко прижимаясь к его груди. Она дрожала.

– Ричард, обними меня. Покрепче. Пожалуйста... Я никогда не думала, что мне может быть так страшно.

От сознания того, что Анна полагается на него, что ей нужна его помощь, Шеридан как-то сразу успокоился. Его панику как рукой сняло.

– Анна, дорогая, что бы это ни было, мы вместе. Вместе мы разберемся, в чем дело... а, возможно, и вправим мозги виновникам.

– И зачем я только тебя прогнала?
– прошептала она, еще крепче прижимаясь к Шеридану.

– Что бы ни случилось, помни, что я тебя люблю. И буду любить тебя. Всегда.

Закрыв глаза, она подставила губы для поцелуя.

Но в этот миг, казалось, все кругом заходило ходуном. И стены, и мебель зашатались, словно при землетрясении. А потом раздался гул, такой громкий, что он ощущался каждой порой тела. Он рвался к темной обители мозга, безумно, как цунами, захлестывая пресыщенные нервы.

Ураган набирал силу, и Шеридан, из последних сил поддерживая Анну, знал, что долго они не продержатся. Он знал - ничто не сможет противостоять ярости страшного звукового вихря, способного в единый момент вытрясти всю жизнь из их тел. Его отупевший разум понимал, что у этого звука нет и не может быть конца - так же, как у него не было и начала.

И вот вершина - миг, когда мир расползся по швам, когда весь космос стал прозрачным, как стекло, и перед глазами фантастическими цветами вспыхнули невидимые днем звезды. Вспыхнули, чтобы тут же растаять в беспросветной мгле. Время потеряло свой смысл, и единственное, чего Шеридан не мог понять - почему он так долго ждет смерти. Он уже привык к мысли о небытии, и последний фортель урагана потряс его сильнее всех прочих.

Внезапно вселенная снова стала осязаемой. Свет поглотил тьму: появился дом, замерли качающиеся тени в прежней реальности стен и мебели.

Шеридан едва мог поверить, что по-прежнему держит Анну в своих объятиях... едва верилось, что и она тоже жива.

Анна открыла глаза. Холодные и пустые, они смотрели и не видели. В них не светилось ни любви, ни даже страха.

– Эта машина, - прошептала она.
– Этот чертов эксперимент.

И без всякого предупреждения она упала в обморок.

Шеридан подхватил ее и отнес на один из диванов в гостиной. На стоящем рядом столике он увидел графин и стаканчики. В графине оказалось виски. Дрожащими руками Шеридан налил две порции - виски расплескалось по всему столику.

В это время Анна пришла в себя.

– Выпей, - сказал Шеридан, протягивая ей один стаканчик.
– Не торопись... А я лучше схожу наверх, в лабораторию. Посмотрю, все ли в порядке.

Одним глотком он проглотил свое виски, радостно почувствовав, как горячий пламень потек по его горлу в желудок.

– Я... я пойду с тобой, - пробормотала Анна, пытаясь подняться с дивана.

– Нет, оставайся здесь. Я скоро вернусь. Не пытайся встать... Понятно?

Она покорно кивнула. Вид у нее был совершенно несчастный.