Нет нужды описывать состояние несчастной графини, когда она узнала, что ее мучитель в сопровождении таких же мерзких развратников явится наслаждаться ее страданиями в столь неурочный час: она только что встала из-за стола.

– Милая девушка, - испуганно взглянула она на Жюстину, - они очень пьяные... и разъяренные?

– О да, мадам, они совсем потеряли голову.

– Великий Боже! Какие ужасы меня ожидают... Но вы не покинете меня во время этой жестокой сцены, вы будете рядом, не правда ли, мадемуазель?

– Ну конечно, если мне позволят.

– Да, да... А кто эти люди? Вы говорите, один из них - племянник графа, маркиз де Брессак? Да это же настоящее чудовище; я слышала о нем, говорят, он отравил свою мать... И господин де Жернанд дошел до того, что принимает у себя убийцу своей сестры! Какой кошмар, великий Боже! А другой, по вашим словам, - профессиональный убийца?

– Да, мадам, это кузен господина де Жернанда, он держит постоялый двор единственно для распутства и для того, чтобы грабить и убивать тех, кто у него останавливается на ночлег.

– Ах, какой ужас! И вот этим злодеям мой муж хочет бросить меня на потеху! А кто эта женщина с ними?

– Супруга хозяина гостиницы, такая же злодейка, такая же развратная, как они.

О мадемуазель, значит, случается, что представительницы нашего пола забывают о нежности и благородстве и предаются мужским извращениям?

– Да будет вам известно, мадам, - ответила Жюстина, - что женщина, отказавшаяся от целомудрия и от чуткости, которые присущи нашему полу, скорее, чем мужчины, привыкают к пороку и невоздержанности и глубже ввязают в них.

– И вы полагаете, что господин де Жернанд допустит, чтобы я стала жертвой чудовищных наклонностей этого жуткого создания?

– Увы, я в этом не сомневаюсь, мадам. Не успела Жюстина произнести эти слова, как внизу послышался шум: пьяный хохот, площадная брань и богохульные ругательства предшествовали появлению веселой компании, и несколько слезинок оросили ресницы мадам де Жернанд, которая поняла, что пытки неизбежны.

Шумный кортеж состоял из мужа, четы д'Эстервалей, Брессака, шестерых самых красивых ганимедов, двух старых служанок и нашей несчастной Жюстины, которая, потрясенная предстоящими ужасами, дрожащая от страха самой сделаться жертвой, уверенная в том, что ничем не сможет помочь своей госпоже, желала только одного - оказаться как можно дальше от этого дома.

Все церемонии, о которых мы расскажем подробно, соблюдались неукоснительно при каждом визите жестокосердного хозяина, менялись лишь детали в зависимости от количества гостей, присутствующих на оргиях.

Графиня в накинутой на плечи прозрачной греческой тунике опустилась на колени, увидев супруга, и наши распутники с удовольствием рассматривали ее в таком униженном положении.

– М-да, дядюшка, - произнес Брессак, пошатываясь, - а у вас очаровательная жена...
– Потом заплетающимся языком продолжал: - Вы позволите, дорогая тетушка, смиренно приветствовать вас? Я искренне сочувствую вашей столь незавидной участи, должно быть, мой досточтимый дядя имеет веские причины обращаться с вами таким образом, так как он - самый справедливый человек на свете.

Тут заговорила мадам д'Эстерваль, справившись с внезапным приступом икоты:

– Я уверена, что госпожа графиня жестоко оскорбила своего уважаемого супруга, иначе просто невозможно, чтобы такой гуманный человек, такой любезный, такой мягкий, потребовал от дамы таких вещей.

– А вот я понял, в чем здесь дело, - сказал д'Эстерваль, - это свидетельство обожания со стороны нашей хозяйки: она демонстрирует супругу свое высшее почтение.

– Друзья, - торжественно заявил Жернанд, - надеюсь, вы не возражаете, если она окажет почтение вашим ягодицам, и прошу вас представить ей названное божество, чтобы графиня могла воскурить ему фимиам.

– Дядя драв, черт меня побери!
– обрадовался Брессак и незамедлительно спустил панталоны, являя окружающим ту часть своего тела, которую обнажал с особенным удовольствием.
– Да, да, я вижу, что моя дорогая тетушка желает облобызать мой зад, и я с радостью предоставлю ей эту возможность.

– Давайте, давайте, доставайте свои задницы!
– подбадривал Жернанд.

И вот мгновение спустя названные предметы почетных гостей, Жюстины, юношей-педерастов и даже служанок так тесно окружили бедную графиню, что она оказалась в плотном кольце из ягодиц, которые едва не упирались ей в лицо.

– Надо немного упорядочить это, дядюшка, - озабоченно сказал Брессак, а то мы задушим даму. Пусть каждый подставит свою задницу для поцелуя, который распалит его желание, а я подам пример.

При этом он выдавил из себя немного экскрементов, и это обстоятельство вызвало такой восторг, что все, исключая Жюстину, повторили шутку маркиза.

– Итак, мадам, - спросил наконец Жернанд, - вы готовы?

– Ко всему, сударь, - покорно и отрешенно ответила графиня, - вы же знаете, что я ваша жертва.