Шрифт:
Умственное самоосвобождение, разумеется, касается абсолютной истины и взгляда. На относительном уровне, разумеется, мы должны уметь различать различия между одним и другим. К примеру, когда мы едим, мы не можем сказать: «Хлеб или камни – это все продукты ума, в абсолютном смысле такие понятия не более чем иллюзия», и вместо хлеба начать есть камни. Самоосвобождение касается самой тонкой основы нашего Ума, когда же мы имеем дело с относительным измерением, с энергией, мы понимаем, что даже то, что объявлено нами как иллюзия, является весьма реальным и имеет большую власть над нашим телом и, поскольку наше тело иллюзорно в этом мире иллюзий, оно питается этой иллюзорной пищей, а не камнями. Иначе мы уподобимся философу-брахману, который, рассказывая царю, что мир является иллюзией, испугался слона, который был выпущен на него царем. Когда царь спрашивал кричащего брахмана: «Ну, что, этот слон реален или иллюзорен?», брахман говорил: «Скорее убери слона, этот слон реален, он сейчас убьет меня». Когда же царь, приказав увести слона, спросил брахмана, брахман ему ответил: «И то, что я кричал, и то, что было слоном,–все это было иллюзорно». Если мы не понимаем относительного измерения и путаем видение и поведение, это может создать нам проблемы.
Рычание льва, рев носорога
Великий предел: состояние вне концепций
«Весь мир мучается из-за связанности словами.
Нет того, кто мог бы делать что-то, не опираясь на слова и мысли.
Но только когда йогин освобождается от слов,
Он по-настоящему начинает понимать слова».
Махасиддха Сараха
«Тщетно Учитель наставляет ученика. То, что за пределами слов, как описать?»
Махасиддха Сараха
Несмотря на многообразие даваемых объяснений о природе Реальности, Лайя-йога все-таки Учение за пределами концепций, за пределами словесного смысла, опирающегося на логику и понятия. Учение Лайя-йоги принадлежит к традиции авадхутов и сиддхов пути Сахаджья и находится за пределами кастовых, культурных, национальных различий, религиозных философий за пределами слов и методов, поэтому, несмотря на многообразие объяснений, истинное Учение не в словах, Реальность абсурдна и непостижима. Тот Ум, который созерцает, это не двойственный ум, основанный на понятиях, а Ум за пределами теорий, слов и концепций.
«Я часто повторял молитвы со словами благопожеланий, но теперь я опьянен экстазом и позабыл их все. Есть только одно слово, которое я пою теперь, а для него, о друзья, у меня нет названий».
Махасиддха Сараха
Однажды ученик приходит к Учителю с вопросом или ожидая получить подтверждение своего истинного созерцания, однако Учитель, видя заблуждение ученика, вместо того, чтобы дать ему очередной логический ответ, ведет себя совершенно непостижимым образом. Он обрушивает на ученика шквал нелепых вопросов, утверждений или поразительных образов, вводя ученика в совершенно новую, непредсказуемую обстановку, где обычные законы логического мышления не имеют никакой силы. Ученик обращается с каким-либо конкретным вопросом о природе практики или прояснении сущности Ума, но Учитель, видя, что словесные объяснения исчерпали себя, а ученик не продвинулся в понимании, спрашивает его: «Ха-ха, дорогой ученик, скажи мне, о чем думает масляная лампа? Какого ребенка рожает бесплодная женщина? Принеси мне рогатого зайца! Почувствуй запах небесных цветов». Затем он внезапно кричит или швыряет в ученика пригоршню грязи. Когда ум ученика полностью поражен или ошеломлен, он спрашивает: «Ну, говори же, где живет волосатая черепаха?» или смотрит прямо ему в глаза, а затем продолжает: «По небу ходят деревья, рыбы распевают песни и танцуют хороводы, неужели ты не понимаешь, что ты держишь льва за гриву?».
«Все, что говорится, – иллюзия, подобная лжи. Учитель пусть будет подобен немому, а ученик – глухому».
Махасиддха Сараха
Когда Учитель задает ученику парадоксальные вопросы или дает задание медитировать над парадоксальными изречениями, это делается с целью прорыва в подлинный слой ума за пределы концепций и отрывом от всякого понятийного мышления. Глубинный слой нашей светоносной ясности находится вне связи с любыми понятиями и до тех пор, пока этот слой осознавания не будет обнаружен и не будет осуществлен подлинный прорыв в него, любые попытки находиться в естественном состоянии, быть осознающим, будут содержать тонкий слой неведения либо они будут оставаться некими ментальными конструкциями, которые соорудил наш собственный ум.
При проверке способности ученика прорваться сквозь слой концептуального мышления, Учитель задает какой-либо вопрос, содержащий утверждение, и затем дает ученику задание быстро ответить на него. Если ученик не находится в подлинной пробужденности осознавания, скорее всего, он не сможет ответить на вопрос и будет сбит с толку, или он ответит на вопрос, исходя из двойственного понятийного ума, и, разумеется, такой ответ будет неверен.
«Пытаться определить природу Ума интеллектом – это как сердить ядовитую змею».
Махасиддха Сараха
Если же, слушая вопрос, он находится в полном присутствии осознанности, пробужденный ученик не отвечает на него с точки зрения понятий обыденного ума, но просто, находясь в присутствии, позволяет изначальному свету саморожденной Мудрости откликнуться на такой вопрос, и когда этот свет проявляется полностью, такой отклик всегда является верным ответом. Нельзя сказать точно, каким будет ответ на тот или иной вопрос, их просто невозможно предугадать, поскольку никакой вопрос не содержит ответа. Тем не менее, опытный Учитель без труда распознает, является ли ответ умственной конструкцией понятийного ума или он является откликом света саморожденной Мудрости.
Незрелый ученик, узнав, как отвечают на подобные вопросы другие ученики, может попытаться скопировать их поведение или подумать: «Поскольку вопросы абсурдны, что бы ни ответить, все сгодится», или: «На абсурдный вопрос можно ответить любым абсурдным способом», или он может подумать: «Очевидно, все дело в том, что нужно вести себя каким-то непредсказуемым, неадекватным способом», однако, это заблуждение. Подлинный отклик предполагает безумную интеграцию с вопросом и способность не только «услышать», но и «ответить» на абсурдный вопрос не на уровне обычной артикулярной речи, а на уровне тонких интенций сознания.