Данный трактат («Сияние драгоценных тайн Лайя-йоги») является комментарием современного мастера на коренной текст Лайя-йоги «Освобождающий нектар драгоценных наставлений» («Лайя Амрита Упадеша Чинтамани»), который вводит нас в удивительный мир малоизвестной утонченной традиции йогов махасиддхов-авадхутов. В первом томе описаны видение и методы трех из пяти разделов (янтр): Йоги созерцания, Йоги Света и Йоги Звука. Текст является практическим изложением мистической традиции благодаре передаче в непрерывной цепи преемственности.

Предисловие издателя

Учение йоги о недеянии за пределами концепций, усилий и методов, медитация на внутреннем свете и звуке, как самая сущностная часть духовных знаний об Освобождении, были известны ещё во II и III тыс. до н.э. и были распространены предположительно на границе Индии и Пакистана. Впоследствии эти знания расцвели в Индии как двести пятьдесят тысяч Учений Лайя-йоги, переданных Махадэвой. В различных формах они практиковались в шиваитских школах тантры трика (пратъябхиджня), среди натхов (последователей сиддхов Матсиендранатха и Горакшанатха) и в многочисленных группах странствующих авадхутов. От йогов некоторая часть этих Учений затем перекочевала к сикхам, дав импульс движению «ниргуна бхакти» под водительством святых Нанака и Кабира, другая часть была ассимилирована тибетскими буддистами, а, по некоторым источникам, и бонцами, и как самостоятельное Учение распространилось в Северном Тибете.

Согласно собственным источникам, Лайя-йога авадхутов как несектарное течение сложилась в конце I тыс. н.э. в низкокастовой среде среди домохозяев, отшельников и шраман, практикующих недвойственную тантру как альтернативу ортодоксальному брахманизму с одной стороны и буддизму Хинаяны – с другой. Закрытость, недоступность для социума и каких-либо внешних влияний авадхутов-йогов (мастеров «безумной мудрости») сохранили и поныне живое дыхание чудесного великого пути «йоги созерцательного недеяния».

Согласно легенде, йогин Анама (Безымянный) получил эти Учения в результате сурового двенадцатилетнего тапаса на горе Кайласа от царя богов Шуддха Дхармы, который был никем иным, как самим Даттатрейей, величайшим из авадхут. Анама передал их своему ученику по прозвищу Махамурти, используя весьма необычные методы. Впоследствии эти методы оформились в глубокую мистическую традицию медитации и работы с внутренними энергиями, которая сейчас известна как Лайя-йога, мистическая традиция реализации высшего Освобождения (Саруба-мукти) за одну жизнь через путь созерцательного недеяния и интеграции с внутренним звуком и светом.

Первое упоминание о Лайя-йоге содержится в поздних тантрических Упанишадах, таких как «Йога Таттва Упанишада», относимых учеными к раннему средневековью. Хотя, на наш взгляд, совершенно очевидно, что бессмысленно говорить о мистических традициях, в том числе о Лайя-йоге авадхутов, вне их мистического контекста и живых носителей, так же как прослеживать некую линейную историческую последовательность в их развитии в отрыве от этого контекста.

Тем не менее, древние традиции йоги и тантры и по сей день сохраняют свою устойчивость благодаря текстам. Публикация этого текста – это способ сохранить «закрытое» Учение через его раскрытие. Указывая на сущность духовной практики и обнажая нашу бессознательность, Учения, что называется, «бьют в самую точку», поворачивая нас к «Я» – к тому сознанию, которое является основой Пробуждения.

Учение Лайя-йоги и Сахаджаяна

Если искать корни Лайя-йоги, то их можно обнаружить в Сахаджаяне, присущей как буддизму, так и индуизму, и даже в некоторых чертах китайскому даосизму2. Возникновение стиля авадхутов – Сахаджаяны, из которого родилась традиция Лайя-йоги, датируют примерно VIII в. н.э.

Сахаджаяна появилась как ответ на засилье обрядовой и магической стороны в индуистской и буддийской йоге и тантре. В основном, Учение авадхутов не базируется на философских или тантрических текстах, поскольку сам дух Сахаджаяны противоречит опоре на какие-либо Писания или тексты. «Святые безумцы» йоги и буддизма, авадхуты-сиддхи Сахаджаяны оставляли после себя песни, которые выражали их прозрения, эти песни назывались «дохи» или «чарьи», они были популярны среди низших каст Индии вплоть до середины XVI в. и часто заучивались наизусть или исполнялись на праздничных собраниях.

Учение сиддхов (Сахаджия) сильно повлияло на традиционную индуистскую тантру, на взгляды и практику вайшнавов, буддистов, джайнистов. Часто «дохи» переводились или составлялись на языках, присущих этим традициям. Сиддхи естественного пути учили, что изначальный Ум невозможно реализовать, накладывая на него словесные ограничения, логику, философские понятия, соблюдением тех или иных ритуалов или йогическими усилиями. Напротив, они настаивали, что прямой путь к быстрой реализации – это следовать пути естественности и созерцательного недеяния, растворить кокон индивидуального восприятия, отпусканием себя через естественность, безусильность, спонтанное пребывание в созерцательном недеянии.

Наиболее известны песни «доха» йогини Мадаласы, Сахаджайогиничинты, Тилопы, брахмана Сарахи, йогина-махасиддхи VIII в. Сараха получил реализацию, благодаря передаче сиддхи от дакини – дочери кузнеца стрел, а само имя его означает «выпускающий стрелу» («сара» и «ха»). Песни махасиддхов о спонтанной реализации предостерегают йогина от буквализма в духовной практике, увлечения эгоцентричным усилием и подмены живого духа «безумной мудрости» сиддхов ритуальной обрядовой стороной, техническими практиками и логическими философскими дебатами о реальности.