И это должно быть критерием; если вы идете к Мастеру, это должно быть критерием: является ли он спонтанным течением. Только тогда он может помочь вам самим стать спонтанным течением. Если он стремится к совершенству, он исключает вас, он вас уничтожит. Он обрубит вас многими способами, и к тому моменту, как он решит, что вы совершенны — вы будете мертвы.

Только мертвая вещь может быть совершенна, а живая обязательно остается несовершенной.

Жить в этом осознании — значит существовать, не беспокоясь о совершенстве.

Просто жить. Жить тотально, жить цельно и не волноваться о последствиях, о том, что происходит. Жить в этой вере… А для Сосана это вера, и для меня это тоже вера — это является верой.

Стремящийся к совершенству никогда не верит, ибо он всегда ищет недостатки. Он никогда ни во что не верит. Даже если вы подарите ему розу, он сразу обнаружит несовершенства; он не будет смотреть на розу — он будет смотреть на несовершенства. Его глаза от логики, а не от любви. Он всегда полон сомнений, он не может никому верить, ибо он не может верить себе.

Пойдите к своим так называемым святым — они не могут верить самим себе. Они боятся, ибо все, что они принудили — принуждено, это не естественно, и они знают, что если они расслабятся, тогда все пойдет неверно. Если красивая женщина придет к святому, вы сможете увидеть, что он стал напряженным, забеспокоился. Этого может не быть на поверхности, но если вы понаблюдаете глубже, вы почувствуете это, потому что он принужденный брахмачарья, он принудил себя к безбрачию, а эта женщина — опасность. Он не может позволить этой женщине быть там долго, ибо тогда появится его собственное неверие в себя.

Человек, который не верит своей собственной жизненной энергии, не может верить никому. Он враг человека, отравитель, а отравители очень убедительны. Они должны быть такими, ибо им надо доказывать и защищать себя, и им надо зависеть от собственного ума.

И эти отравители нанесли такой глубокий вред, такую рану всему человечеству, что невозможно представить себе, как человечество сможет из этого выйти. Они отравили все: «Это плохо, то плохо, это грех, то вина». И они создали вокруг вас такую кашу, что бы вы ни делали, вы все равно почувствуете вину. Если же вы ничего не делаете, вы почувствуете вину из-за вашей природы.

Если вы любите — вы пали; если вы не любите, то вы продолжаете ощущать глубокое стремление любить. Оно исходит от природы, в нем нет ничего плохого. Оно так же естественно, как голод и жажда, и так же прекрасно, как голод и жажда. Но ваши святые хотели бы, чтобы вы были пластиковыми людьми — без голода, без жажды, без любви — тогда вы совершенны.

Если весь ваш механизм сделан из пластика, тогда это будет просто, и ученые думают в этом направлении — сделать весь механизм из пластика. Тогда вам не нужна пища, не нужна любовь, не нужно ничего — вы становитесь машиной, роботом. Иногда, когда что-то не в порядке, вас можно послать в мастерскую, и каждый день вы можете ходить на заправочную станцию — в вас можно налить немного горючего и все будет в порядке. Тогда вы будете совершенны.

Но жизнь, как она есть — нежна; она не пластиковая, она очень нежна. У вас нет проводов, у вас — нервы, и баланс все время смещается. Ничто не определенно, и все продолжает растворяться, расплываться в иное. Вот почему вы живы.

Человек понимания не беспокоится, он не озабочен несовершенством. Он вообще не мыслит в терминах совершенства; он только проживает момент настолько цельно, насколько можно, так тотально, насколько возможно. И чем более тотально он живет, тем более он становится способен жить.

Приходит день. Он просто живет, не форсируя идеалы, не выдумывая концепций, не создавая правил и инструкций относительно своей жизни. Он просто живет, радуется и наслаждается.

Жить в этой вере —

это путь к не-двойственности,

ибо не-двойственность едина с верящим умом.

А глубоко внутри, если у вас верящий ум, не-двойственность будет перед вами. Глубоко внутри, если у вас есть сомнения, тогда будут теории, мышление, слова, философии, доктрины, и вы будете совершенно слепы к тому, что находится прямо перед вами. Вы не сможете видеть вблизи — вы сможете только думать о далеком. Внутри вера — снаружи реальность; внутри вера — снаружи Истина. Вера и Истина встречаются, и нет другой встречи... ибо не-двойственность едина с верящим умом.

Слова!

Путь лежит вне языка,

ведь в нем

нет вчера,

нет завтра,

нет сегодня.

Последнее: Сосан говорит, что язык возможен, если есть время; язык — это тот же образ, что и время. Вот почему язык имеет три времени: прошлое, настоящее и будущее — точно так же, как время: прошлое, настоящее и будущее. Язык есть время, он разделен на те же категории, что и время, а жизнь — вне него. Жизнь — это не прошлое. Где прошлое? Вы не можете нигде его найти.