Вдруг дева шагом осторожным

К нему, вздохнувши, подошла;

И, руку взяв, с приветом нежным,

С горячим чувством, но мятежным,

Слова печальны начала:

XXVI

"Ах русский! русский! что с тобою!

Почто ты с жалостью немою,

Печален, хладен, молчалив,

На мой отчаянный призыв...

Еще имеешь в свете друга

Еще не все ты потерял...

Готова я часы досуга

С тобой делить. Но ты сказал,

Что любишь, русский, ты другую.

Ее бежит за мною тень,

И вот об чем, и ночь и день,

Я плачу, вот об чем тоскую!..

Забудь ее, готова я

С тобой бежать на край вселенной!

Забудь ее, люби меня,

Твоей подругой неизменной..."

Но пленник сердца своего

Не мог открыть в тоске глубокой,

И слезы девы черноокой

Души не трогали его...

"Так, русский, ты спасен! но прежде

Скажи мне: жить иль умереть?!!

Скажи, забыть ли о надежде?..

Иль слезы эти утереть?"

XXVII

Тут вдруг поднялся он; блеснули

Его прелестные глаза,

И слезы крупные мелькнули

На них, как светлая роса:

"Ах нет! оставь восторг свой нежный,

Спасти меня не льстись надеждой;

Мне будет гробом эта степь;

Не на остатках, славных, бранных,

Но на костях моих изгнанных.

Заржавит тягостная цепь!"

Он замолчал, она рыдала;

Но ободрилась, тихо встала,

Взяла пилу одной рукой,

Кинжал другою подавала.

И вот, под острою пилой

Скрыпит железо; распадает,

Блистая, цепь и чуть звенит.

Она его приподымает;

И так, рыдая, говорит:

XXVIII

"Да!.. пленник... ты меня забудешь...

Прости!.. прости же... _навсегда_;

Прости! _навек_/.. Как счастлив будешь,

Ах!.. вспомни обо мне тогда...

Тогда!.. быть может, уж могилой

Желанной скрыта буду я;

Быть может... скажешь ты уныло:

"Она любила и меня!.."

И девы бледные ланиты,

Почти потухшие глаза,

Смущенный лик, тоской убитый,

Не освежит одна слеза!..

И только рвутся вопли муки...

Она берет его за руки

И в поле темное спешит,

Где чрез утесы путь лежит.

XXIX

Идут, идут; остановились,

Вздохнув, назад оборотились;

Но роковой ударил час...

Раздался выстрел - и как раз

Мой пленник падает. Не муку,

Но смерть изображает взор;

Кладет на сердце тихо руку...

Так медленно по скату гор,

На солнце искрами блистая,

Спадает глыба снеговая,

Как вместе с ним поражена,

Без чувства падает она;

Как будто пуля роковая

Одним ударом, в один миг,

Обеих вдруг сразила их.

......................................

XXX

Но очи русского смыкает

Уж смерть холодною рукой;

Он вздох последний испускает,

И он уж там - и кровь рекой

Застыла в жилах охладевших;

В его руках оцепеневших

Еще кинжал, блестя, лежит;

В его всех чувствах онемевших

Навеки жизнь уж не горит,

Навеки радость не блестит,

XXXI

Меж тем черкес, с улыбкой злобной,

Выходит из глуши дерев,

И, волку хищному подобный,

Бросает взор... стоит... без слов.

Ногою гордой попирает

Убитого... увидел он,

Что тщетно потерял патрон;

И вновь чрез горы убегает.

XXXII

Но вот она очнулась вдруг;

И ищет пленника очами.

Черкешенка! где, где твой друг...

Его уж нет.

Она слезами

Не может ужас выражать,

Не может крови омывать.

И взор ее как бы безумный

Порыв любви изобразил;

Она страдала. Ветер шумный,

Свистя, покров ее клубил!.,

Встает... и скорыми шагами

Пошла с потупленной главой,

Через поляну - за холмами

Сокрылась вдруг в тени ночной.

XXXIII

Она уж к Тереку подходит;

Увы, зачем, зачем она