Бандюган вышел из своего джипа и оказался высоким темноволосым молодым человеком. Даже слишком молодым - лет восемнадцати.

Вишняков сквозь очки прищурился - не может быть! Нежный румянец, огромные глаза с поволокой… Но как он держится! Как плечи развернуты!

Ну, не может же быть…

Тут солидный человек Вишняков унизился беспредельно. Любопытство оказалось сильнее благоразумия - он быстрым шагом пересек террасу и оказался у джипа аккурат в минуту, когда молодой человек подсаживал Марину.

–  Господин Адлер?

–  Да, это я, - молодой человек сказал это, повернувшись и подставив взгляду тонкое, воистину породистое лицо.

Но даже если бы не сказал - Вишняков бы ни секунды не усомнился. Это вылитый Немка Адлер, но только прямой, как натянутая струнка, спокойный, как ледяная глыба, и в костюме дороже, чем у самого Вишнякова.

В глазах красавчика был вопрос - а ты, дядя, кто такой?

–  Надо же, как быстро время бежит, - произнес Вишняков.
– Кто бы подумал, что у Адлера такой взрослый сын? Привет папе передавайте.

–  От кого, если не секрет?
– осведомился юноша.

–  От одноклассника. От Бори Вишнякова.

–  Боря Вишняков? Хорошо, увижу - передам.

Когда юный джентльмен закрывал за дамой дверцу, Вишняков увидел платиновый перстень-печатку. По черной эмали - россыпь бриллиантов…

–  Удивительное сходство!

–  Да, я знаю. Извините.

Адлер коротко поклонился и, обойдя машину, сел на водительское место. Джип отбыл. А вот Вишняков остался, чеша в затылке и тихо чертыхаясь.

Кем же стал малахольный Немка, если его сынок разъезжает на таком транспорте и носит такие костюмы? Всех городских миллионеров Вишняков знал наперечет, про миллионера Адлера слышал впервые.

И даже менее того…

Дурак Немка мог получить деньги только одним способом - по завещанию. Он жил не в том времени и пространстве, где они вообще существуют. Даже если Немка правильно женился, вряд ли он стал практичнее. Значит, жена с приданым и наследство с шестью нулями? Кому - Немке?

Все это не лезло ни в какие ворота.

Вишняков вернулся домой и уже оттуда позвонил Володьке Решетникову. Этот одноклассник был весь на виду. Имел свой маленький туристический бизнес, но пренебрегал делами ради личной жизни. Поэтому Вишняков общался с ним только тогда, когда не находил другого собеседника для расслабухи.

–  Че надо?
– спросил Володька. Грубоватость была игрой. Всерьез грубить Вишнякову никто бы в этом городе не осмелился.

–  Ты Немку Адлера помнишь?

–  Что - умер?

–  Да ну тебя!
– Вишняков даже испугался.
– Ты когда его в последний раз видел?

–  Когда?
– Решетников надолго задумался.
– А на кой тебе?

–  Хочу понять - он что, наследство получил?

–  От дохлого осла уши!
– развеселился Решетников.
– Он так же похож на богатого наследника, как я - на Лучано Паваротти! Вспомнил - год назад я его видел. Не поверишь - на фотовыставке!

–  Тебя-то туда за каким бесом понесло?

–  Так это Женьки Прохорова выставка была. Он же всюду снимает - на сафари, в Кордильерах, в Мексике, на Джомолунгме этой. Снял зал, застеклил картинки, повесил, народ собрал, текилы выставил, презентация, тусовка!

–  Ты хочешь сказать, что Немка - в тусовке Прохорова?
– тут уж Вишняков точно ушам не поверил.

–  Нет, потом же быдло пустили, прессу там, детишек каких-то детдомовских. Вот на детдомовца он точно был похож. Брючата какие-то жеваные, на десять сантиметров короче нормы, пиджак из сэконда, бомж бомжом.

–  Может, он ваньку валял?

–  Не. Когда богатый дядя ваньку валяет и в таком прикиде заваливается, он все-таки перед этим моется. А от Немки несло, как от скотомогильника. Бомж, который забрел на халяву погреться, и ничего больше!

–  Ни хрена себе… - пробормотал Вишняков.

В классе, как положено, были свои лидеры и аутсайдеры. Лидеры, три мальчика и три девочки, объединились в компанию. Тут же нашлись охотники примкнуть. Пошли козни и интриги, в которых аутсайдеры даже не пытались принять участие. Компания то разрасталась, то скидывала балласт, аутсайдеры были сами по себе, хотя им имело смысл сбиться в кучку.

А Немка из всех возможных отщепенцев был самый невменяемый. Его не выперли из школы лишь потому, что он сидел очень-очень тихо. Такого голубка одно удовольствие перетаскивать из класса в класс.