А вышел бы у вас, господа, горелый пирожок с говном, а не елейное житье, это можно к гадалке не ходить.

Я нашел нужную дверь и, постучав, тиснулся в комнатку. И показалось, что ошибся. Комнатенка была чистенькая и пригожая, без лишней мебели, лишь стеллажи со знакомыми мне книгами подтверждали, что путь мой верен.

За небольшим столиком сидела девочка и, болтая ногами в валенках, разрисовывала карандашами лист ватмана. Присмотревшись, узнал девчушку, хотя она и подросла. Это была дочь запивохи Жорки и его жены, пропитанной этиловым спиртом. Девочка была так увлечена творчеством, что не заметила меня. Чтобы её не испугать, отступил к двери и стукнул погромче.

– Кто там?
– спросила смешным детским голоском, стараясь подражать взрослым.

– Это я Бурмурляляй, - наговорил тарабарщину, кроя уморительную рожицу.

У девочки были прекрасные, синие глазища, она их расширила от удивления и открыла рот.

– Привет, - сказал я.
– Что рисуем?

– Кошку зимой.

– А где кошка?
– взглянул на рисунок, где кособочился дом с трубой и пушилась елка с шарами и звездами.

– Она спряталась, - обстоятельно объяснила.
– В печи. Ей холодно гулять по улице.

– Умница и кошка, и ты, - покачал головой.
– А где дядя Коля и тетя Маша?

– Папа и мама?

– Папа и мама?
– не понял.

Девочка прыгнула со стула и затопотала в валенка из комнаты. Я осмотрелся - что-то произошло здесь за долгое мое отсутствие? Судя по чистоте и уюту, женская рука окончательно утвердила свою власть. Что совсем, может, и неплохо.

– Алексей, - входил отец в свитере грубой вязке.
– Ты? А я уж думал Юленька...

– Юленька?
– переспросил я.

– О, брат, у нас тут такие перемены, - пожал мне руку.
– Не приведи, Господи!

– А что такое?

– Погоди, сейчас чайку-с организуем, - крикнул в коридор.
– Юленька, иди сюда, тут теплее...
– И мне.
– Маша в магазине, скоро будет.
– Исчез за дверью.
– Юленька, порисуй с Алешей...

Ничего не понимал - отец заметно изменился, будто внутренне собравшись; его движения были уверены и четки, от прошлой амебной интеллигентности не осталось и следа. Что же случилось?

В щель приоткрытых дверей, как из раковинки, выглядывала светловолосая девчушка.

– А ты не Бурмурляляй, - хихикнула.
– Ты Алеша.

– Сдаюсь, - поднял руки.
– Иди, обрисуем белого медведя. Он мороза не боится.

– Да?
– несмело подходила.

– Никогда не видела белых мишек, Ю?
– взял карандаш.

– Нет.

– Они, как обыкновенные, но только белые, как снежок, - и принялся рисовать у ели зверя, вспомнив школьные уроки живописи.
– Вот такие у него лапы с когтями... он ими рыбу ловит... Цап-царап из моря... А пасть у него такая... Во, какие зубы... Клацает ими - клац-клац... Страшный?

– Не-а, - реснички подрагивали, в них путался смех глаз.

– А мне жуть как страшно, - признался.
– Я такой трусиша...

– Как зайчиша?
– хлопнула в ладоши.

– Ага, - и вспомнил считалку.
– "Раз, два, три, четыре пять! Вышел зайчик погулять. Запер домик на замочек И пошел в универмаг Покупать себе платочек, Лампу, зонтик и гамак".

Девочка засмеялась, прыгая на одной ножке; закружилась от удовольствия, повторяя считалку; у неё была великолепная память... доскакала до слова "гамак", остановилась и спросила:

– А что такое га-га-га?..

– Гамак? Это такая сеточка, - принялся объяснять, изображая предмет под медведем.
– Его вешают между деревьями... летом... чтобы отдыхать... и даже спать...

– Белым мишкам?

– Ну не только для них.

– И для зайчиков?

– И для людей тоже.

– И для меня?

– И для тебя, Ю, конечно, - ответил.
– Сейчас мы кое-кого нарисуем в этой сеточке.

– Меня?
– девочка, затаив дыхание, смотрела во все глаза на лист ватмана, на котором проявлялся её образ.

– Но дело у нас происходит летом, - увлекся сам.
– Вот солнышко горячее, как блин... Травка зеленеет... Медведь теперь у нас бурый...

– И кошка.

– Что кошка?

– Вышла гулять... тепло же...

– Молодец, Ю, - рисовал усато-полосатого зверя.
– Во, какая у нас дружная семейка.

– А ты, Алеша, где?

– Я?
– и не успел ответить: в комнату входил отец с чайником и чашками, а за ним - женщина Маша.

Не изменилась - была спокойная и степенная, улыбнулась мне, будто не виделись с вечера. Взяла девочку за руку: Юленька, надо идти в детский сад. Ну, ма, завредничала девочка.