"Выдержат!" - решил капитан. О себе он не думал - о своем немолодом возрасте, бешено колотившемся сердце, отяжелевших руках. Зато почему-то представилось ему, как жена Людмила Григорьевна то и дело заглядывает в канцелярию заставы: как там ее Витя? Она всегда о нем беспокоится. Чудачка!..

Пить!.. Хотя бы по одному глотку на брата. Но хозяином воды была Рина.

И настал момент, когда она выпила последний глоток. Давиденко долго держал над ладонью фляжку - вытекло еще три или четыре капли. Ими он смочил платок и последний раз протер ноздри овчарки. Пограничники облизали запекшиеся губы.

– След, Рина, след!
– умоляюще попросил Давиденко.

И она рванула вперед. Милая хорошая Рина! Она честно отрабатывала свой последний глоток.

5

В три часа дня впереди сверкнула вода. Водоем! Водоем для овец. Следы подходили к нему и уходили дальше, на северо-запад.

Как много можно сделать за пять минут! Скинуть пропотевшие гимнастерки, умыться, напиться самим, напоить лошадей и овчарку. Вода чистая, светлая, только немного солоноватая. Это неважно. Главное утолить жажду и наполнить фляги. И дальше, дальше по следам!

Теперь уже пески не казались такими мертвыми, и солнце - белым, и небо - белым.

Через два километра - второй водоем. И к нему свертывали следы. Ага-а! Не выдержали, голубчики. Здесь под кустом они отдыхали. Примятая трава, следы на песке. Вот крошки хлеба, вот обрывок газеты на иностранном языке, а вот и большой перочинный нож, забытый в спешке. Отлично! Здесь они отдыхали и ушли недавно, чтобы прорваться к населенным пунктам, к районному центру.

Настичь, во что бы то ни стало настичь! До выхода из барханов. До шоссейной дороги. По ней ходят машины, автобусы; уедут нарушители - ищи ветра в поле...

И следы совсем свежие, по ним не успела проползти ни одна ящерица. Рина бежит резво, берет верхним чутьем. Вперед быстрый рысью, самой быстрой! Еще километр, еще, еще... Балашов дал команду: Кашуркину наблюдать прямо перед собой, Ефименко - вправо, Давиденко - влево.

Потом они признавались мне, что да, у них были минуты отчаяния. Но только минуты. А вообще-то они были уверены, что нарушители не пройдут. Только так. Почему? В барханах пешим далеко не убежишь: кони настигнут. А главное - и Давиденко, и Кашуркин, и Ефименко знали, что им помогут товарищи, помогут народные дружинники. Они перекрывали все дороги и тропы, все подступы к населенным пунктам. Нет, нарушителям не пройти.

Но сейчас, когда они были так близко, не терпелось задержать их самим. Обидно все-таки: проделали такой трудный путь, а задержат другие. Так думали все в группе. И спешили.

Барханы кончались. Вдали завиднелись зеленые сады поселка. Мирные сады под мирным небом.

И тут Балашов заметил, как впереди, на вершине бархана, что-то блеснуло. Наверное бинокль. Две человеческие фигурки метнулись на гребень и тотчас исчезли. Да, нарушители!

– Давиденко и Кашуркин, заходите справа! Быстро! Мы - по тропе.

Солдаты на галопе объехали бархан - никого, объехали второй - никого, третий... На третьем бархане лежали двое, один из них наблюдал в бинокль. Они не видели пограничников, они следили за тропой, по которой ехали капитан и Ефименко. На что еще надеялись эти двое на нашей земле?

– Руки вверх!

И бинокль упал на песок.

Пограничники сняли фуражки, вытерли на лицах соленый пот. Удивительно тихо и спокойно было вокруг. Пахло полынью.

Григорий Давиденко сверкнул своими живыми смешливыми глазами:

– От це задал нам Матлаш работенки!.. Век не забуду.

– Да-а, - только и сказал Василий Кашуркин и аккуратно поправил под ремнем гимнастерку.

А Михаил Ефименко ничего не сказал. Он устало стянул с плеч рацию и повалился на землю.

Капитан Балашов дал отдохнуть ровно четыре минуты.

– Передайте, что нарушители задержаны, - приказал он радисту.

Ефименко передал последнее донесение. Сержант Евсеев принял его и продублировал на заставу. Застава сообщила в отряд.

Вот и все. Вечером на заставе показывали новый фильм. Наряды выходили на службу. Заместитель капитана Балашова выехал на проверку нарядов. Все было как всегда на границе.