Шрифт:
«Да, большинство наших крестьян – рабы, но не все», – хотел ответить Алексей, но смолчал.
Как офицер, он не должен во время войны, в плену, вести подобные разговоры. Энн задела его за живое. Рабство – ахиллесова пята каждого из нас. Долг обязывал поднять перчатку, брошенную девицей-рыцарем.
– Вы знаете нашего поэта Пушкина? – спросил Алексей.
В современном мире нет тем, о которых нельзя говорить. Энн жила в постоянных несогласиях с отцом, испытывая к нему при этом глубочайшее благоговение.
– Нет. Я не знаю.
На кораблях, в кают-компаниях английской эскадры почти никто не знал Пушкина, так, что-то слышали...
– «Увижу ль, о, друзья! народ неугнетенный... – стал переводить Алексей, – ...и над отечеством свободы... Взойдет ли наконец... заря!»
Энн остановила лошадь. Она вслушивалась. У нее был вид древнего норманна, услыхавшего боевой клич, готового выхватить меч и ринуться в битву. Казалось, судьба свела ее с тем, кто будет вдохновенно просвещать рабов царя.
Алексею нравился этот женский тип, исполненный красоты и потаенного огня, готовый к проявлению силы и к действию.
– Пушкин был другом революционеров-декабристов. Вы знаете? После восстания их заключили в тюрьмы и сослали в Сибирь. Пушкин убит на дуэли со светским playboy [44] , любимцем вельмож и льстецов государя... Поэт Лермонтов написал стихи в его защиту и за это был сослан на Кавказ. Лермонтов написал о противниках своего поэтического кумира: «Его убийца хладнокровно навел удар – спасенья нет... Пустое сердце бьется ровно...» – Алексей переводил как мог.
44
Повесой.
Еще он хотел бы перевести ей «Думы» и «Молитву», но у него не хватало слов.
– Я не ошиблась, когда сказала, что хочу быть вашим другом! – сказала Энн.
Жаркая ночь спустилась быстро. Внизу, разбиваясь и всплескиваясь, фосфоресцировали волны. Чуть ниже вершины горы, под пиком Виктория, белели летние резиденции.
Она заговорила о чопорности и строгости нравов в провинциальном обществе колонии. Достаточно, чтобы кто-то из семьи чиновника совершил опрометчивый шаг в личных отношениях, как служебное лицо будет скомпрометировано и удалено.
«Но жена Цезаря вне подозрений? И дочь Цезаря тоже?» – подумал Алексей.
– А какие кони в вашей стране?
Алексей сказал, что казачий конь невысок, но вынослив, отлично переплывает реки и горные потоки. Есть прекрасная порода крупных донских скакунов... Орловские рысаки... Карабахи у горцев. Из степей приводят ахалтекинцев. За Каспийским морем у древнего народа в пустынях разводится эта порода скакунов. С золотистой короткой шерстью, они словно вылиты из чистого золота. Те, кто видит их впервые, не верят, говорят – вы их покрасили... Есть ахалтекинцы с белокурыми гривами и голубыми глазами.
– А сами туркмены?
– Черные как смоль.
«Как он любит лошадей!» Она спрыгнула с коня. «Но любит ли он собак?»
Они подошли к небольшому домику с садом.
– Я познакомлю вас с отцом.
Они сидели в гостиной, когда с занятым видом вошел сэр Джон. Алексей встал. Сэр Джон протянул Алексею руку. Кивнул головой дочери и прошел в другую комнату.
Поздно вечером Алексей и Энн простились на улице у отеля. Ее сопровождал офицер-бенгалец и два сипая.
– Бай-бай, – чуть тронув его руку, сказала девушка.
Когда росой обрызганный душистой,из-под куста мне ландыш серебристыйприветливо кивает головой, –вспомнил Сибирцев любимые в отрочестве стихи.
«Неужели из скромного и усердного мальчика я превратился в развязного повесу, в типичного моряка? Или я слаб и впечатлителен?»
Китаец-швейцар открыл низкую дверь, в отель и быстро поклонился с глубокой почтительностью.
Шиллинг сидел на диване и читал местную газету.
– А где Осип Антонович?
– Его пригласил к себе мистер Джордин.
«Долго его нет!» – подумал Сибирцев.
Глава 15
ЛЮДИ ДЕЛА
...как роскошь есть безумие, уродливое и неестественное уклонение от указанных природой и разумом потребностей, так комфорт есть разумное... удовлетворение этим потребностям... Задача всемирной торговли... удешевить... сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым человек привык у себя дома. Это разумно и справедливо; смешно сомневаться в будущем успехе... Комфорт и цивилизация почти синонимы... Куда европеец только занесет ногу, везде вы там под знаменем безопасности, обилия, спокойствия.
И. Гончаров, «Фрегат Паллада»