Кто-то с силой хлопнул его по спине.

– Все в порядке или как? – прокричал ему в ухо Шиффер. – Давай-ка соберись, дружок!

Поль обливался потом. Он попытался сглотнуть слюну, но не смог. Все вокруг него плыло, дрожало и колебалось; вспышки света выхватывали из темноты искаженные, словно рассеченные по диагонали, лица посетителей.

Цифер снова по-дружески ткнул его в плечо.

– Пошли. Мариус здесь. Прихватим крысу прямо в ее дыре.

Они начали протискиваться через плотную колышущуюся толпу: танцоры судорожно трясли плечами и вращали бедрами, спонтанно реагируя на поток музыки, изливающейся на них со сцены. Орудуя локтями и коленями, сыщики добрались до эстрады.

Шиффер повернул направо под ультразвуковое мяуканье гитар. Поль с трудом поспевал за старым сыщиком. Он видел, как тот спрашивает о чем-то вышибалу, перекрикивая грохот мелодии. Переговоры, видимо, увенчались успехом, потому что детина открыл-таки перед ними невидимую дверь. Поль едва успел протиснуться внутрь. Они попали в узкий полутемный проход со стенами, увешанными плакатами и афишами. На большинстве из них фигурировали турецкий полумесяц и коммунистический молот – вкупе они составляли весьма красноречивый политический символ. Шиффер снизошел до объяснений:

– Мариус руководит ячейкой крайне левых, у них штаб на улице Жарри. Это его дружки в прошлом году заварили кашу в турецких тюрьмах.

Поль краем уха слышал об этих беспорядках, но пикантных вопросов задавать не стал. Ему было не до геополитики. Музыка глухо бухала им в спину. Шиффер хмыкнул, не сбавляя хода:

– С концертами это он здорово придумал. Просто ловец душ!

– Не понимаю...

– Мариус подторговывает наркотиками. "Экстази". Амфетамины. Все, что делается на базе "спида" [4] , – Поль передернулся, – или ЛСД. На концертах он вербует клиентуру. Многостаночник.

Поль спросил, повинуясь наитию:

– Вы знаете, что такое "Черный Бомбей"?

– Конечно, в последние годы он вошел в моду. "Экстази" пополам с героином.

Откуда пятидесятидевятилетний бывший полицейский, только что покинувший стены дома престарелых, мог знать о последних тенденциях в области производства "экстази"? Еще одна тайна.

– Идеально забирает, – добавил Шиффер. – "Спид" возбуждает, а героин расслабляет. Ты медленно переходишь от состояния "глазки плошками" к фазе "зрачки с булавочную головку".

– С булавочную головку?

– Именно, героин ведь усыпляет. У наркомана всегда течет из носу. – Шиффер замолчал. – Не понимаю. Ты что, никогда не вел дел по наркотикам?

– Я четыре года работал в отделе по борьбе с наркотиками. Что не делает из меня наркомана.

Цифер одарил Поля самой лучезарной из своих улыбок.

– Как ты хочешь победить зло, которое не пробовал? Как сможешь победить врага, если не знаешь его козырей? Необходимо понимать, что так привлекает подростков в этом дерьме. Сила наркотика в том, что это "вкусно". Черт, если не врубаешься, не лезь в драку!

Поль вспомнил свою первую, спонтанную реакцию на упоминание имени Жан-Луи Шиффера: отец всех легавых. Полугерой-полудемон. Человек, объединивший в себе все лучшее и худшее.

Поль подавил ярость и пошел следом за напарником. Они последний раз свернули за угол и увидели двух гигантов в кожаных пальто, охранявших выкрашенную в черный цвет дверь.

Сыщик с седоватым ежиком махнул удостоверением. Поль вздрогнул: откуда у него официальный документ? Эта деталь подтвердила худшие подозрения: Цифер перехватил у него инициативу. В довершение всех бед он заговорил с громилами по-турецки.

Охранник явно колебался, но в конце концов все-таки поднял руку, чтобы постучать в дверь.

Шиффер жестом остановил его и сам нажал на ручку.

Уже входя, он рявкнул через плечо Полю:

– Не разевай рта во время допроса.

Поль хотел ответить крепким словцом, но не успел. Эта встреча станет для него "полевым испытанием".

– Салям алейкум, Мариус!

Человек, сидевший в кресле за столом, от удивления едва не свалился на пол.

– Шиффер?.. Алейкум ассалям, брат мой!

Марек Чезиуш уже взял себя в руки. Он встал, обогнул металлический стол и пошел им навстречу, широко улыбаясь. Турок был одет в красную с золотом футболку – цвета клуба "Галатасарай". Из-за худобы он походил на транспарант, каким болельщики размахивают на трибунах. Поль вряд ли сумел бы определить точный возраст этого человека. Рыжие с сединой волосы напоминали тлеющие под пеплом угольки, выражение сдерживаемой веселости придавало ему зловещий вид старого мальчика. Кожа медного цвета гармонично дополняла шевелюру.