– Сдай этот гурт в загоны Циммермана и Несбита. Я говорил, об этом недавно с Циммерманом.

– Бэд повернулся на своих высоких каблуках.

– Подождите, – поспешно позвала его Санта. Она взглянула на мужа, удивление было в ее упрямых серых глазах.

– Что это значит, Уэб? – спросила она, и небольшая морщинка появилась у нее между бровей. – Я не торгую с Циммерманом и Несбитом. Вот уже пять лет Барбер забирает весь скот, который идет от нас на продажу. Я не собираюсь отказываться от его услуг. – Она повернулась к Бэду Тэрнеру. – Сдайте этот скот Барберу, – заключала она решительно.

Бэд безучастно посмотрел на кувшин с водой, висевший на галерее, переступил с ноги на ногу и пожевал лист меокита.

– Я хочу, чтобы этот гурт был отправлен Циммерману и Несбиту, – сказал Уэб, и в его голубых глазах сверкнул холодный огонек.

– Глупости! – сказала нетерпеливо Санта. – Вам лучше отправляться сейчас, Бэд, чтобы отполдничать на водопое «Маленького вяза». Скажите Барберу, что через месяц у нас будет новая партия бракованных телят.

Бэд посмотрел украдкой на Уэба, и взгляды их встретились. Уэб заметил в глазах Бэда просьбу извинить его, но вообразил, что видит соболезнование.

– Сдай скот, – сказал он сурово, – фирме…

– Барбера, – резко докончила Санта. – И поставим точку. Вы ждете еще чего– нибудь, Бэд?

– Нет, мэм, – сказал Бэд. Но прежде чем уйти, он замешкался ровно на столько времени, сколько нужно корове, чтобы трижды махнуть хвостом; ведь мужчина – всегда союзник мужчине; и даже филистимляне, должно быть, покраснели, овладев Самсоном так как они это сделали.

– Слушайся своего хозяина! – сардонически крикнул Уэб. Он снял шляпу и так низко поклонился жене, что шляпа коснулась пола.

– Уэб, – сказала Санта с упреком, – ты сегодня ведешь себя страшно глупо.

– Придворный шут, ваше величество, – сказал Уэб медленно, изменившимся голосом. – Чего же еще и ждать? Позвольте высказаться. Я был мужчиной до того, как женился на «королеве» скота. А что я теперь? Посмешище для всех лагерей. Но я стану снова мужчиной.

Санта пристально взглянула на него.

– Брось глупости, Уэб, – сказала она спокойно. – Я тебя ничем не обидела. Разве я вмешиваюсь в твое управление скотом? А коммерческую сторону дела я знаю лучше тебя. Я научилась у папы. Будь благоразумен.

– Короля и королевы, – сказал Уэб, – не по вкусу мне, если я сам не фигура. Я пасу скот, а ты носишь корону. Прекрасно! Я лучше буду лорд-канцлером коровьего лагеря, чем восьмеркой в чужой игре, Это твое ранчо, и скот получает Барбер.

Лошадь Уэба была привязана к коновязи. – Он вошел в дом и вынес сверток одеял, которые брал только в дальние поездки, и свой плащ, и свое самое длинное лассо, плетеное из сыромятной кожи. Все это он не спеша приторочил к седлу, Санта с побледневшим лицом следила за ним.

Уэб вскочил в седло. Его серьезное, бритое лицо было спокойно, лишь в глазах тлел упрямый огонек.

– В близи водопоя Хондо в долине Фрио, – сказал он, – пасется стадо коров и телят. Его надо отогнать подальше от леса. Волки задрали трех телят. Я забыл распорядиться. Скажи, пожалуйста, Симмсу, чтобы он позаботился.

Санта взялась за уздечку и посмотрела мужу в глаза.

– Ты хочешь бросить меня, Уэб? – спросила она спокойно.

– Я хочу снова стать мужчиной, – ответил он.

– Желаю успеха в похвальном начинании, – сказала она с неожиданной холодностью. Потом повернулась и ушла в дом.

Уэб Игер поехал на юго-восток по прямой, насколько это позволяла топография Западного Техаса. А достигнув горизонта, он, видно, растворился а голубой дали, так как на ранчо Нопалито о нем с тех пор не было ни слуху, ни духу. Дни с воскресеньями во главе строились в недельные эскадроны, и неделя под командою полнолуний вступали рядами в месячные полки, несущие на своих знаменах «Tempos fugit» [2] , и месяцы маршировали в необъятный лагерь годов. Но Уэб Игер не являлся больше во владения своей королевы.

Однажды некий Бартоломью с низовьев Рио-Гранде, овчар, а посему, человек незначительный, показался в виду ранчо Нопалито и почувствовал приступ голода. Ex consuetudine [3] его, вскоре усадили за обеденный стол в этом гостеприимном королевстве. И он заговорил: будто из него извергалась вода, словно его стукнули аароновым жезлом… Таков бывает тихий, овчар, когда слушатели, чьи уши не заросли шерстью, удостоят его внимания.

– Миссис Игер, – тараторил он, – на днях я видел человека на ранчо Сэко, в округе Гидальго, так его тоже звали Игер, Уэб Игер. Его как раз наняли туда в управляющие. Высокий такой, белобрысый и все молчит. Может, кто из вашей родни?