– Так, значит, вы все-таки интересуетесь мной не меньше, чем я вами, – сказал последовавший за ней мужчина, не скрывая своего удовлетворения. – Не беспокойтесь о моей спутнице, она здесь только в качестве вывески.

– А сама девушка об этом знает? – спросила Дженетт.

Висенте безразлично пожал плечами.

– Мне нужны только вы, дорогая. Другие женщины могут служить лишь некоторой заменой… Впрочем, если и следует кого-нибудь в этом винить, то только вас.

– Не надо сваливать на меня вину за то, что вы известны как покоритель сердец!

– Что ж, я холост… никому не лгу и не нарушаю никаких моральных принципов. Не будьте ханжой. Если бы я был таким праведником, каким вы хотели бы меня видеть, то у меня давно были бы жена и дети и вы мучились бы мыслью о том, что я вам недоступен. А так, никаких ограничений нет и вам нужно лишь набраться храбрости и перестать бегать от меня подобно маленькой девочке…

В три часа ночи Висенте пришел к ней домой, испытывая огромное облегчение от того, что не проводит ночь в объятиях другой женщины.

Прижав Дженетт к себе в полутьме прихожей, он тогда прошептал:

– С тобой все будет по-другому, дорогая. Все мое внимание будет принадлежать только тебе…

– Боже мой… – только и смогла произнести Дженетт, услышав, что он предлагает ей как будто в награду то, что ожидала как само собой разумеющееся.

– И я сделаю тебя счастливой. Это так просто, – продолжил он. – Зачем все усложнять?

Однако просто оказалось лишь любить Висенте, что, в прочем, могло быть только так и не иначе. Они встречались при каждом удобном случае, но времени всегда казалось слишком мало. Никаких сомнений по поводу характера их отношений у влюбленной Дженетт не возникало. Через два месяца Висенте попросил ее руки.

Однако в тот момент, как на ее пальце оказалось обручальное кольцо, уединению, которым они до этого наслаждались пришел конец.

Друзья Висенте, льстившие Дженетт в присутствии мужа, злословили за его спиной. Принимая во внимание высокое социальное положение и огромное богатство, Висенте считался завидным женихом, поэтому большинство женщин, принадлежащих к узкому кругу избранных, были до глубины души оскорблены его выбором. Непрекращающиеся обидные намеки на его непостоянство в отношениях с женщинами, на его легендарное либидо и на отсутствие у Дженетт какой-либо склонности к светскому образу жизни ослабили ее чувство собственного достоинства и веру в Висенте.

Однако было время, когда она этого еще не знала. День бракосочетания стал для нее самым счастливым в жизни, а их недолгий медовый месяц показался истинным блаженством. И все же, всего десять месяцев спустя, Дженетт уже ощущала себя одинокой и глубоко несчастной. Однако если бы не история с Николь Сежурн, она бы оставалась с Висенте. Сам он так и не понял истинной причины ее ухода. Просто мнимая измена окончательно убедила Дженетт в том, что развод с человеком, ясно дающим понять, что он жалеет о том, что женился на ней, был самым разумным и милосердным выходом из ситуации…

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Дженетт прошла в примыкающую к спальне ванную и, сполоснув лицо холодной водой, решила, что, поскольку все равно вряд ли уснет в девять часов вечера, неплохо будет принять ванну и постараться намного расслабиться.

Погрузившись в ароматную теплую воду, она неожиданно задумалась о том, почему Элизабет так не любит Висенте. Сестра ни разу не сказала о нем доброго слова. Впрочем, и сам он всегда относился к Элизабет с некоторым холодком. Видимо, сказывалась несовместимость характеров…

В дверь ванной негромко постучали. Испуганно встрепенувшись, она села, пытаясь хоть как-то прикрыть наготу.

– Я не одета! – предупреждающе крикнула Дженетт тому, кто находился за дверью.

– Не имеет значения, – раздался голос уже вошедшего Висенте. – Я послал Кристину отнести тебе поднос с едой, но она сказала, что ты не отвечаешь. Пришлось позаботиться об этом самому.

– Я не голодна, – пробормотала Дженетт.

Он окинул ее жадным взглядом.

– Зато я голоден.

– В чем же дело, у тебя в руках поднос с едой, – резко ответила Дженетт, безуспешно пытаясь оторвать от него взгляд.

Висенте был без пиджака и галстука, ворот рубашки расстегнут. И Дженетт охватила невольная нервная дрожь.

Он криво усмехнулся.

– Почему же ты не предлагаешь мне закрыть дверь с другой стороны?

Она знала почему, но сказать об этом не хватало духа. В воображении Дженетт он уже вынимал ее из воды, относил на кровать и утолял неугасимое желание, которое всегда в ней возбуждал.

Висенте смотрел на Дженетт и читал в полном надежды взгляде ответ. Однако, по обыкновению, инициативу проявить должен был он, дабы она не чувствовала своей ответственности за то, что делает. К его удивлению, теперь ему захотелось, чтобы все произошло наоборот. Почему бы и нет? Зачем облегчать ей жизнь до такой степени? В конце концов, теперешняя ситуация сложилась в результате именно его действий. Воспрепятствовав возвращению Дженетт домой, помешав свиданию с занудой по имени Десмонд, он уже тогда имел тайное намерение затащить ее в постель. Однако теперь пришла очередь Дженетт сделать свой выбор. Пусть поступает, как знает…